Нам принесли горячий напиток, похожий на чай.
Вайя снова заговорила:
– Ты всё увидела? И способности тоже?
Я кивнула.
– А сейчас закрой глаза.
Я повиновалась.
– Ты всё забудешь и будешь помнить только то, что было до этого момента.
Она поднялась, снова ударила в бубен. Всё поплыло. Потом – тишина.
Я очнулась. Сколько прошло времени – я не понимала. Спустилась со сцены, вернулась к столу. Вайя уже приглашала другую девушку.
– Ну как ты? – спросили девчонки.
На столе лежало Соглашение. Я посмотрела на него и, не раздумывая, подписала.
Ночь Первая – Призыв
Чай был горячим. Горячим, но не обжигающим. Вкус – терпкий, со щепоткой мяты и тонким отголоском мёда. Вдыхая аромат, я услышала в нём лес: мох, кору, влажные корни. Что-то во мне изменилось, но я не могла понять, что именно.
– По одной, – голос Анны был, как шаги по ковру, как будто беззвучный, но осязаемый. – Дверь откроется, когда будете готовы.
Я встала. Тело откликнулось с задержкой, как во сне, где не можешь двинуться сразу. В коридоре пахло холодным металлом. Воздух был плотный, как перед грозой. Зеркала отражали свет – но не отражали меня. Не сразу я увидела отражение: сначала движение в углу, затем профиль… Но это же не я. Я вижу женщину с длинными волосами до пояса, усталую. Потом – девочку, испуганную. Потом – себя. С глазами, которые ждут чуда.
Я остановилась у одного из зеркал, пространство внутри него вибрировало. Подойдя ближе я почувствовала, оттуда тянет прохладой, пылью старых писем и полынной горечью. На мгновение показалось, что если протянуть руку – можно дотронуться до чего-то живого, как будто внутри не отражение, а дверь, ведущая в ту часть меня, которую я сама избегала. Стало страшно. По спине пробежал холодок.
– Кто ты без этой маски? – прозвучало в теле. Голос отзывался где-то в районе солнечного сплетения. Я почувствовала давление.
Из отражения вышла тень. Слишком знакомая, чтобы бояться. Она шла, будто знала дорогу, и встала напротив. Я чувствовала её дыхание. Оно пахло прошлым: чьим-то разочарованием, недосказанными словами, забытым именем.
Из памяти всплыли обрывки: мой смех – но какой-то вежливый, чужой. Слёзы в ванной, сидя на корточках. «Всё будет хорошо», сказанное раз сто. Желание быть полезной. Быть собой – только если это кому-то удобно.
Тень прикоснулась к груди. Тепло разлилось. И это не боль, а какой-то сдвиг. Как ржавчина, уходящая с металла. Я закрыла глаза. Вдохнула. И выдохнула. Уже без неё.
Когда я открыла глаза, мир стал тише. Плотнее. Алина смотрела внимательно. Даша чуть сжала мою руку.
– Ну как ты? – почему-то шёпотом.
Я кивнула. Медленно. Будто кивок был ключом, отпирающим меня заново.
– Что-то ушло. Что-то осталось. Но стало легче дышать.
Анна подошла. Положила передо мной гладкое обсидиановое зеркальце. Оно было тёплым. Как ладонь. Я взяла его и увидела тень, которая знала обо мне больше, чем я сама.
– Ты прошла, – сказала она. – Сейчас ты слышишь всей сущностью.
Ночь Вторая – Страх
Дашу разбудила тишина. Не обычная, а такая, где нет ни времени, ни расстояния, ни её самой. Только лёгкое покалывание под кожей и ощущение, будто кто-то невидимый смотрит изнутри.
Её тело двигалось, но будто не она. Лунный свет скользнул по стенам зала, и пространство стало другим – вязким, водянистым. Воздух пах мятой, воском и сандалом.
Она вошла в комнату, которую не помнила, но знала. Стены пульсировали лёгким светом, как будто дышали. В углу стояла детская кровать. Белая. Безмолвная. На подушке отпечаток чьей-то головы, но кровать пуста.