Вдруг он замер, его нос затрепетал.
– Чувствую! – прошептал он. – Пахнет… ванилью, тёплым деревом и чем-то ещё… таким домовым.
Запах вёл их через весь парк, к его самой старой части, где стоял маленький домик с резными ставнями. Он был похож на пряничный, только из тёмного дерева и мха. Дверь в нём была… приоткрыта. Из щели струился тот самый волшебный аромат.
Пушинка осторожно подошла и толкнула дверь ладошкой. Она бесшумно открылась.
Внутри было тихо, солнечно и очень-очень уютно. В камине (хотя на улице было лето) тихо потрескивали воображаемые поленья, а на огромной кухонном столе дымился свежеиспечённый пирог с ягодами. Это он и пах так божественно – ванилью, летом и теплом.
Но больше всего Пушинку привлек огромный, широкий подоконник. Он был залит солнцем, на нём лежала мягкая подушечка в цветочек, а за стеклом шелестели листья старой липы.
– Вот он! Мой дом! – радостно воскликнула девочка.
Она даже не стала осматривать остальные комнаты (хотя их виднелось несколько, полных теней и чудес). Она подбежала к подоконнику, легко вспрыгнула на него и устроилась на подушечке, поджав свои нитевидные ножки. Отсюда был виден весь парк, путь к её камню и солнце, которое садилось прямо напротив. Это было идеальное место.
Жирафик осторожно вошёл внутрь, сложив свою длинную шею кольцами, как верёвку. Он осмотрелся.
– Дверь была открыта. Значит, дом ждал тебя, – констатировал он. Потом подошёл к подоконнику и положил голову рядом с Пушинкой. Его зелёные глаза тоже смотрели в окно. – А мне здесь место есть?
Пушинка обняла его за длинную, тёплую шею.
– Конечно! Ты – мой кот, а значит, это и твой дом тоже. Ты будешь спать здесь, на коврике у моих ног, а твоя шея будет моей лестницей, чтобы спускаться на завтрак.
И так оно и случилось. Девочка Пушинка, родившаяся из одуванчика, нашла свой дом с открытой дверью. А странный кот с шеей жирафа нашёл свою девочку. И пирог на столе, который их ждал, всегда пах для них домом, счастьем и тем, что они сейчас – навсегда – вместе.
Пушинка и Белый Кораблик
Однажды утром Пушинка сидела на своём подоконнике, а Жирафик свернулся у её ног длинной-предлинной серым бубликом. Девочка листала старый потрёпанный журнал, который нашла на книжной полке. На его страницах бушевало синее-синее море, а по волнам скользили белые кораблики с надутыми парусами.
– Смотри, Жирафик, – прошептала Пушинка, проводя тоненьким пальчиком по глянцевой картинке. – Какое оно огромное! И солёное, и в нём живут рыбы-бабочки и медузы-зонтики… А вот кораблик. Я бы хотела поплавать на таком. Хоть разок.
Желание было таким острым и ярким, как солнечный зайчик. Оно наполнило её всю, от макушки до кончиков пальцев-ниточек. Пушинка захлопнула журнал и встала во весь свой крошечный рост.
– Всё. Я решила. Мы отправляемся на море. Сейчас же.
Жирафик медленно открыл один зелёный глаз.
– На море? – переспросил он. – Это далеко. Там может быть сыро. И чайки кричат очень громко.
– Но там есть кораблики! – настаивала Пушинка. – Белые, с парусами! Представь, как твоя шея будет смотреться на фоне мачты! Как перископ у капитана!
Мысль стать корабельным перископом показалась Жирафику интересной. Он потянулся, размотав свою шею, и кивнул.
– Ладно. Но возьмём провизию.
Они собрали рюкзак (крошечный, из напёрстка и двух спичек): несколько крошек от вчерашнего печенья, капельку мёда в скорлупке от фисташки и, самое главное, журнал с картинкой моря – чтобы не сбиться с пути.
Дверь их домика, как всегда, была приоткрыта для чудес. Они вышли в парк, а потом свернули на дорожку, которую сами никогда не выбирали. Она вела вниз, к шуму, которого они раньше не слышали.
Дорога заняла весь день. Пушинка устала, и тогда Жирафик посадил её к себе на загривок, и она ехала, высоко над землёй, как царевна на слоне. Они пересекли ручей по мосту из старого корня, миновали поле, где жили суслики (те очень удивились, увидев такую пару), и, наконец, вечерний ветер принёс новый, незнакомый запах – свежий, горьковатый и бесконечно свободный.
Они вышли из последней заросли орешника и замерли.
Перед ними расстилалось Море. Оно было даже больше и синее, чем на картинке. Оно дышало, шумело и бросало на песок кружева белой пены. А у самого берега, упираясь носом в золотистый песок, качался на маленьких волнах… тот самый Белый Кораблик. Небольшой, с одной мачтой и аккуратным парусом, будто его только что сняли со страницы журнала и поставили на воду специально для них.