Белый кораблик снова ждал их у пристани. На этот раз он выглядел иначе: его парус был сплетён из шелковистых лепестков хризантем, которые нашли в оранжерее, а на носу красовался резной цветок из светлого дерева. Кораблик понимал: предстоит путешествие в царство цветов.
Они плыли на юг. Постепенно снежные кружева на берегах сменились жёлтым тростником, потом зелёными холмами, а потом в воздухе поплыл тот самый обещанный аромат – густой, бархатный, пьянящий. Это был запах миллионов роз.
Кораблик вошёл в тихую бухту, утопающую в зелени. И перед ними открылся Сад.
Это было место, где лето уснуло и забыло проснуться. Розы цвели повсюду: вились беседками, струились живыми ручьями вдоль дорожек, образовывали алые, белые и розовые арки. Их головки были размером с чашку, а аромат висел в воздухе видимым, тёплым туманом.
Пушинка осторожно ступила на землю, усыпанную лепестками. Она боялась наступить на чудо. Осьминожек, привыкший к сокровищам моря, и тот замер, широко раскрыв глаза. А Жирафик… Жирафик был в своей стихии. Его длинная шея плавно скользила между кустов, он нюхал то алую, то кремовую розу, чихал от пыльцы и мурлыкал от удовольствия.
– Здесь можно потерять голову. – заметил он, запутавшись шеей в особенно пышной плети. Осьминожек осторожно распутал его.
Они гуляли по лабиринтам из роз, пили росу, сверкавшую в их чашечках, как алмазный сироп, и слушали, как жужжат огромные, бархатные шмели. Но самое волшебное ждало их в сердце сада. Там стоял старый фонтан в виде дельфина, а вокруг него росла роза невиданного сиреневого цвета. И у этой розы был Хранитель – маленькая, с яркими крылышками пчела по имени Жужа.
Жужа оказалась гидом и рассказчицей. Она показала им розы, которые поют на рассвете тонким, хрустальным звоном, и розы, в каплях росы которых можно увидеть сны.
Но однажды утром Жужа встретила их не весёлым жужжанием, а тихим, встревоженным писком. Она кружила вокруг сиреневой розы, и её крылышки дрожали.
– Что случилось? – тут же спросила Пушинка.
– Пропал Ключ! – чуть не плача, ответила Жужа. – Золотой Ключ Рассвета. Каждое утро я вставляю его в сердцевину этой розы, и она начинает тихо звенеть. Этот звон будит все остальные розы в саду, и они выпускают свой самый первый, самый сильный и чарующий аромат – аромат утренней надежды. Без него… – Жужа замолчала, и по её усикам скатилась крошечная, похожая на мёд, слеза. – Без него запахи станут просто запахами. Они потеряют свою волшебную силу. Через три рассвета сад начнёт медленно забывать, как пахнуть по-настоящему.
Друзья переглянулись. Они не могли допустить, чтобы это вечное лето лишилось своей души.
– Мы поможем найти! – твёрдо сказала Пушинка. – Где ты видела его в последний раз?
– Вчера вечером, перед закатом, – вспоминала Жужа. – Я чистила его у фонтана, а потом… отвлеклась на танцы светлячков. Думаю, положила на край фонтана. А утром его не было!
Начались поиски. Осьминожек, с его морской наблюдательностью, осмотрел каждый сантиметр мраморного края фонтана и заглянул в воду.
– Здесь нет, – заключил он. – Но вода унесла бы его на дно, а на дне чисто. Значит, кто-то или что-то унесло Ключ.
Жирафик приступил к делу со своей стороны. Он вытянул свою длинную-предлинную шею высоко над розами, как перископ.
– Обзор отличный, – сообщил он. – Вижу бархатных шмелей, гусениц в полосатых пижамах, божью коровку… Никто не несёт ничего блестящего. Но… – он прищурил свои зелёные глаза. – На той аллее, за аркой из алых роз, трава примята, будто кто-то прокатился клубочком.
А Пушинка делала то, что умела лучше всех – задавала вопросы. Она подлетала (с помощью Жирафика) к каждому обитателю сада: к важенному шмелю, к задумчивой бабочке, к семейству трудяг-муравьёв. Все пожимали плечами (или крылышками). Никто Ключ не видел.
Солнце уже клонилось к закату, а Ключа всё не было. Отчаяние начинало окутывать Жужу, как холодный туман.
– Подожди, – вдруг сказал Осьминожек. – Ты говорила, отвлеклась на танцы светлячков. Где они танцевали?
– Там, у старой каменной вазы, где растут ночные фиалки! – указала Жужа.
Они подошли к вазе. Она была красивой, с резными узорами, но пустой. Пушинка, поближе рассмотрев резьбу, ахнула.