Элара смотрела, как Томаса – доброго старика, который чинил ей насос, – заталкивают в клетку планера. Она знала, что его ждет: из него выкачают магический заряд до последней капли, пока его тело не превратится в пустую оболочку из сухого кристалла.
– Твои показатели в норме, девочка, – бросил Инквизитор, глядя на экран осциллографа. Руна изоляции, вырезанная на скорую руку, сработала, создав временный «шум», скрывший её истинную ауру. – Но если я вернусь и увижу хоть одну искру… Дреджу не нужны герои. Дреджу нужны рабы.
Они ушли, оставив после себя запах холодного озона и ледяной ужас. Элара вернулась в каморку и рухнула на кровать брата. Она больше не хотела прикасаться к кольцу. Она не хотела спасать мир. Она хотела только одного – чтобы её оставили в покое в этой ржавой тишине.
Но в глубине её разума Голос уже смеялся. Он знал, что страх – это лишь первая стадия адаптации, и что Небосвод никогда не перестает требовать новую кровь для своего вечного сияния.
Элара бежала. Гул инквизиторских планеров над головой сменился шипением паровых клапанов в «Ржавом Лабиринте» – секторе Дреджа, где древние опреснители вросли в скалистое основание сферы. Здесь воздух был настолько густым от испарений Шлама, что респиратор Элары начал захлебываться, издавая свистящие звуки.
– Сюда, если не хочешь стать запчастью для их сияющих игрушек, – тихий, но властный голос донесся из-за груды искореженных турбин.
В тени стоял человек, чей облик казался чужеродным для этих трущоб. На нем был длинный плащ, подбитый медными нитями, а лицо скрывала маска с шестью линзами, светящимися мягким янтарным светом. Это был Каэль. Он не выглядел как испуганный рабочий; он стоял с прямой спиной, типичной для жителей Золотого Небосвода, но его одежда была покрыта масляными пятнами и рунами, которые Элара никогда не видела в своих учебниках по «магическому лому».
Они нырнули в узкий лаз, скрытый за массивным маховиком. За ним открылось пространство, которое когда-то было техническим узлом, а теперь превратилось в подпольную лабораторию. Здесь пахло не гнилью, а старым пергаментом и канифолью.
– Твой сумматор – это мусор, – Каэль кивнул на медную пластинку в руках Элары. – Ты пытаешься черпать океан ложкой, при этом надеясь не намокнуть. Но твоя кровь говорит об обратном. Ты не просто поглощаешь Шлам, Элара. Ты его фильтруешь.
Каэль подошел к столу, на котором лежал чертеж, испещренный математическими выкладками. Он ткнул пальцем в сложную формулу.
– В Небосводе считают магию привилегией. В Дредже – проклятием. Но правда в том, что это физика. То, что ты сделала ночью, подчиняется закону Осмотической отдачи.
Он взял мел и быстро начертил на грифельной доске уравнение, которое заставило Элару замереть:
$$E_{mag} = \int_{0}^{t} \left( \frac{C(t) \cdot \eta_{osm}}{1 + e^{-R}} \right) dt$$
– $ E_{mag} $ – это та мощь, которую ты пропустила через себя, – пояснил Каэль, и его линзы сверкнули. – Но ключевой элемент здесь – $ \eta_{osm} $, Коэффициент осмотической отдачи. Он определяет, сколько энергии пойдет в работу, а сколько – превратится в «Пустой голос» и кристаллизацию твоих тканей. У тебя этот коэффициент аномально высок. Твое тело «вычисляет» магию быстрее, чем любой механический процессор Небосвода.
Элара смотрела на формулу, чувствуя, как внутри неё снова начинает вибрировать эхо ночного поглощения.
– Значит, я… машина? – прошептала она.
– Нет, ты – интерфейс, – отрезал Каэль. – Но если ты продолжишь поглощать Шлам напрямую, $ e^{-R} $ (твое биологическое сопротивление) упадет до нуля, и интеграл энергии просто выжжет твою личность.
Он протянул ей устройство, похожее на изящную механическую перчатку, соединенную с массивным респиратором. На металле пульсировали руны «рафинирования».
– Это внешний фильтр. Он будет брать на себя часть $ \eta_{osm} $, переводя магический шум в чистый код до того, как он коснется твоего сознания. Надень его. Если мы хотим остановить Вейна и его «Великий Сброс», тебе нужно научиться быть хирургом, а не губкой.
Элара медленно взяла прибор. Она понимала, что этот момент – точка невозврата. Либо она остается в тени, ожидая, пока Шлам заберет её и брата, либо принимает это «супернатуральное пособие» и вступает в игру, правила которой написаны кровью и математикой.