Когда дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге встало золотоволосое видение, половина из присутствующих приняла сначала графиню Иртон за алкогольную галлюцинацию. Потом уж сообразили…
– М-да… – протянуло «видение». И направилось к Брану, небрежно отшвыривая с дороги пустые бутылки и кубки. – Поздравляю, папаша. У вас еще один сын.
Это была единственная мысль Джерисона, когда он увидел, с какой скоростью протрезвел Гардрен.
– Анжелина?
– Все в порядке. Я же сказала, мальчик, здоровый, крепкий, хоть в полк записывай. И с супругой все отлично.
– А…
– К ним – можно. Но сейчас и ненадолго, пока она кормит малыша.
Брана словно ветром сдуло. Даже не пошатнулся. А вот Джесу такая ловкость не грозила. Лиля посмотрела и покачала головой.
– М-да. Закусывать надо!
– Ка-ак сак-кажешь, дор-рогая.
Лиля сказала бы. Но – ладно уж! Пускай живут. Повод-то достойный!
Человек родился!
***
– Какой он страшный!
Джолиэтт смотрела с плохо скрытым отвращением. Лиля хмыкнула.
Понятное дело, дети не рождаются красивыми. Если кто-то думает, что через пять минут после родов ему покажут этакого купидончика – пухлого и с золотыми кудряшками, лучше бедолаге сразу передумать.
Дети рождаются страшными, красными, сморщенными и очень громко орущими. И их можно понять, если вспомнить, откуда они вылезают. Тут любой заорет.
Но комментировать наивность молодой женщины Лилиан не стала. Вместо этого улыбнулась.
– Все малыши такие. Потом будет намного лучше… вы-то не собираетесь?
– Нет, – сморщила носик Джолиэтт. – Теперь – точно не соберусь.
Ивар Эдоард Гардрен разинул ротик и издал какое-то маловразумительное хрюканье. Лиля ловко подхватила кулек и передала Анжелине.
– Кормите, мамочка.
Анжелина послушно распустила завязки сорочки. Чмоканье было таким, словно вакуумный насос работал. Правда, никто кроме Лили этого сравнения не знал.
Да и сама Лиля…
Так, вырвалось мимоходом. А она наблюдала за Джолиэтт.
У девушки на лице явно читалось отвращение. Хотя… понять ее можно.
Когда пару лет назад с Вирмы вернулась Анжелина… ох! Только благодаря его величеству все прошло мирно. Но аристократия все равно взбесилась. Они-то уже рассчитывали на браки, прикидывали, кому и что достанется, облизывались – и такой афронт!
Бран Гардрен оказался весьма и весьма зубастым хищником. Лично Лиля еще в том, оставленном ей мире, знала одного такого типа. За плечами у него было около сорока лет работы в КГБ. Менялись времена, меняла названия и организация, а люди оставались.
Умные, жестокие, с характерным взглядом.