6
Расчудесная моя пани Донара, czervusz!
Писать эту главу мне и легко, и трудно. Легко потому, что это воспоминания щемяще-приятные, это светлая грусть давнего расставания. Трудно потому, что эта моя любовь началась и развивалась параллельно моей главной любви в жизни, любви к женщине, которая стала моей женой.
До моей встречи с моей будущей женой я был влюблён несколько раз. Это если не считать непродолжительные эфемерные влюблённости, которые приходили и уходили, как лёгкий морской бриз, слегка волнуя и будоража душу, но, не вводя в уныние от безответного чувства.
Человечество так и не нашло критериев любви, но всё время пытается обозначить этот божественный дар то, как настоящую любовь, то, как ненастоящую. Нет ни одного критерия, чтобы дать оценку. Если одна любовь длилась пять лет, а вторая пять дней – она, последняя, фальшивая? Вот и Лев Толстой в «Крейцеровой сонате» задавался вопросом: до каких пор?
У меня есть свой ответ. И если говорить, что я считаю критерием настоящей любви, то я скажу: это желание создать с этой девушкой, женщиной семью, жить под одной крышей, вести совместное хозяйство, родить с ней детей и воспитать их. Если люди постарше, можно пункт детей опустить и обойтись имеющимися. Всё остальное – не то, не настоящее, не любовь, а страсть, влюбленность, забава, спорт. Причём, сила этого второго, ненастоящего чувства нередко значительно преобладает над «правильной» любовью, закабаляет, делает рабом. Но критериями истинности, по-моему, являются не сила чувства, а созидательная суть, соответствующая природе человека, как биологического вида.
В моей теории камнем преткновения является ситуация семейных людей, внезапно испытавших такое чувство вовне уже созданной семьи. Конечно, чувство, соответствующее этим критериям, является любовью. Но надо ли уже реализованную любовь менять на новую? Что это даст? Разрушить один мир, чтобы построить аналогичный – это ловушка для ума, искушение гордыни и амбиции, так мне кажется.
Лилит
С Лилит я хотел бы жить семейной жизнью, я хотел бы иметь такую жену.
Поначалу жизнь не сводила нас, она работала в другом корпусе, правда недалеко. Позже кабинеты наши смешались, не помню почему, может, меняли старый аппарат на новый, мы стали работать вместе. И я стал приглядываться. Маленькая армянка, она была очень гармонична во всём. Пропорциональное сложение, ровные ножки, гладкая кожа, тёмно-карие красивые глаза, маленький нос, черный вьющийся волос. Скромная в общении, пластичная в танцах, она была настоящей жемчужиной. Рано вышла замуж, но муж пил и бил, она развелась. К тому времени, как я узнал её, у неё была школьница-дочка. В работе больших талантов не проявляла, но была исполнительной и порядочной.
Как-то Лилит попросилась посмотреть ей сердце. Темный кабинет с красным фонарём, она сняла бюстгальтер из-под водолазки и встала за экран. После процедуры я занес руку и стал поглаживать грудь. Потом вывел её из аппарата, привлёк к себе и потянулся губами к её губам.
– Доктор, так нельзя, – тихо сказала она. Не знаю, что было бы дальше, но замок кабинета снаружи стали открывать ключом, и вошла вторая лаборантка. Эпизод сорвался, едва начавшись. Это ещё было до наших отношений с моей будущей женой.
Шли годы. Моя эмоциональная жизнь была максимально занята Л. М. Но моё сердце имело много места, оно вмещало и Лилит тоже. Уместно здесь сказать о моём понимании «многолюбия». Любой родитель любит всех своих детей, независимо от количества. И это всем понятно. Потому что одно сердце способно любить много сердец. Почему же в этом отказывают, если сердца принадлежат разным женщинам?
Самое трудное испытание человека, по-моему, это семейная жизнь. В семейной жизни супруги с годами накапливают негатив, который время от времени взрывается семейным скандалом, агрессией, разводом или трагедией, у кого как. Мне даже кажется, что я знаю механизм этого зла – длительное пребывание вместе в ограниченном пространстве. Общая кухня, общая спальня, баня, гости, концерты, театр. Совместные поездки в отпуск, в деревню, на дачу. А у нас с Л.М. еще и одно место работы. Когда жизнь увела меня из Минздрава в госпиталь Минобороны, жена сделала все, чтобы через полгода тоже перейти туда вольнонаемной! Хочешь – не хочешь, начинаешь идеализировать других женщин, с кем не живешь, но общаешься.