Окунев и Меллер стояли в сторонке, внимательно наблюдая за публикой и наслаждаясь производимым эффектом. Павел легонько хлопнул Артёма по спине.
– Давай-ка, Тёмка, прогуляйся по галерее. Наверняка, многие захотят поговорить с тобой, о чём-то спросить или поделиться впечатлениями. Пообщайся с гостями. Люди это ценят. Только панибратства не допускай и откровенничай в меру. Держи вежливую дистанцию. Ты вроде бы здесь, с народом – только руку протяни; и в то же время не здесь, а где-то там, на облаке, в ореоле божественного света.
Эта тирада вызвала на лице Артёма ироническую улыбку.
– Да ты просто поэт! – сказал он с ехидцей. – Понял, шеф! Разрешите приступить к исполнению!
– Приступай, – разрешил Павел. – А я пока постою, понаблюдаю. В нужный момент подключусь.
Артём неспешно двинулся в гущу посетителей. И действительно, к нему стали обращаться с вопросами, говорить о своих впечатлениях, выражать восторги. Он охотно принимал похвалу, что-то рассказывал о себе, больше напуская тумана, нежели давая исчерпывающие ответы. Особенно бурный интерес к автору представленных работ проявляли женщины, время от времени беря его в кольцо и выплёскивая бурные эмоции. Артём уделял им необходимую порцию внимания, затем, включив на полную мощность своё обаяние, мягко и без потерь выходил из окружения.
Молодая журналистка и оператор также не оставили его без внимания. На фоне одной из своих работ и собравшихся под ней зрителей Артём дал для телевидения короткое интервью, после чего продолжил общение с народом.
Вскоре его внимание привлекла молодая женщина, с трепетным интересом разглядывающая снимок, возле которого, кроме неё, никто не задерживался. Эту фотографию Артём даже не планировал выставлять на показе. Так, на всякий случай попросил Пашу отпечатать. Потом на одном из стендов обнаружилось свободное место, и её там разместили. На снимке был запечатлён заяц, случайно подвернувшийся фотографу во время выезда на природу. Чем он мог так привлечь внимание посетительницы, было совершенно непонятно. Нет, это было бы понятно, если бы картина вызвала такой интерес у школьницы младших классов. Однако перед фотоснимком стояла пусть молодая, но вполне зрелая женщина.
Окунев подошёл к незнакомке.
– Позвольте полюбопытствовать, чем вас так приворожило одно из самых скромных моих творений? – спросил он.
Женщина повернула к нему лицо с блестящими от волнения глазами.
– Оно гениально! – воскликнула она. – Вы сказали: одно из самых скромных? Да, на первый взгляд, всё здесь действительно просто и скромно. Но если внимательно приглядеться, то открывается потрясающая глубина сюжета.
Артём стал демонстративно вглядываться в фотографию.
– Х-м, заяц… Ну, ещё травка зеленеет, солнышко блестит… – озадаченно пробормотал он. – А в чём тут гениальность?
На лице незнакомки отразилось крайнее удивление.
– Как, вы создали шедевр и сами того не сознаёте?
Он пожал плечами.
– Растолкуйте мне.
Женщина ненадолго задумалась. Потом стала объяснять:
– Вот, посмотрите: заяц слегка приподнялся на задних лапах и тревожно вглядывается и вслушивается в окружающее пространство. Это пространство таит в себе множество опасностей. Он это чувствует, но не понимает, что и откуда ему грозит. Ситуация здесь явно не в пользу зайца. Он на снимке выделен чётко, он на виду. А вот пространство вокруг него замутнено. И чем дальше оно расположено от зайца, тем труднее что-либо разглядеть.
– Да уж… – озадаченно произнёс Артём. – Даже не знаю, что на это сказать. В целом мне ваша мысль понятна, но… не более того.
– И что вам стало понятно?
– Ну, вы же сами сказали: ситуация сложилась не в пользу зайца. Стало быть, зайчика надо пожалеть. Я вас правильно понял?
Женщина пристально посмотрела Артёму в глаза.
– Мне кажется, что вы ёрничаете, – сказала она.
– Самую малость, – признался он. – А теперь скажу серьёзно: вы сумели разглядеть на снимке то, чего нет на смом деле. Заяц, скорее всего, приглядывался, что ещё поблизости можно слопать. Просто я добавил к сюжету несколько авторских штрихов, а вы в своём воображении дорисовали картину.