– Понял, – сквозь зубы процедил Серж. – Лапы убери.
Уралец брезгливо оттолкнул его от себя и вновь опустился на лавку. Серж больше не ухмылялся. С мрачным лицом он свернул свою постель и пошёл к проводнице, чтобы попросить её найти ему новое место.
– Кажется, вас зовут Нина Аверьяновна? – спросил Андрей, взглянув на женщину.
– Да, – ответила она.
– Так вот вам наглядный пример, Нина Аверьяновна, как люди, говорящие на одном языке, не могут найти общего языка.
Нервное напряжение последних дней вырвалось из Ярослава Григорьевича негромким, но неудержимым смехом.
– Так ведь Нина Аверьяновна говорила про восемь человек, – сказал он, продолжая посмеиваться. – А Серж был девятым. Вот и не вписался в зону понимания.
Павлуха удивлённо уставился на него.
– Ты чего развеселился?
– Фамилию оправдываю. Понимаешь, Паша, Веселов моя фамилия.
Василий Матвеевич внимательно посмотрел на Ярослава.
– Мы не встречались прежде? Мне ваше лицо знакомо.
– Встречались. В Москве во время шествия нетрадиционного сброда и последовавшего за ним побоища.
– Ах да, теперь вспомнил. Вы сибиряк. Ну что же, рад, что мы снова встретились!
– Честно говоря, я не очень рад, – продолжал Ярослав, поддаваясь приступу нездорового веселья. – Не дай, Бог, нам ещё когда-нибудь встретиться.
– Это почему же? – удивился уралец.
– Ну, сами посудите: при первой встрече мы стали свидетелями драки, при второй – участниками. Поскольку события происходят по нарастающей, при третьей у нас есть все шансы стать жертвами.
Василий Матвеевич ещё некоторое время удивлённо смотрел на него. Потом понял, что собеседник шутит, и тоже заулыбался.
– А вы ведь верно подметили – есть закономерность.
Нина Аверьяновна внимательно вслушивалась в их разговор. На её лице читались страх и любопытство. Наконец, она не выдержала и задала свой вопрос:
– Что же случилось в Москве? Как я поняла, кого-то побили?
– Да, было дело. Довелось нам с Ярославом Григорьевичем стать свидетелями крайне неприятного зрелища, – Василий Матвеевич подробно рассказал о недавнем происшествии.
Когда он закончил, повисла пауза. Молчание нарушила Нина Аверьяновна:
– Господи, ужас-то какой! Что творится с людьми! Совсем озверели.
Андрей согласно качнул головой.
– Вы правы: ужас, что творится. Люди не просто звереют – в скотов превращаются. И уже не стыдятся своего скотства, а несут его гордо над головой, как знамя. То, что четверть века назад считалось позором, стало выставляться напоказ. Радугу на флагах намалевали, ублюдки!
– Это грустно, очень грустно, – согласился с ним Сергей. – Словно детей ограбили. Ведь радуга – это первое, что дети начинают рисовать. Наши давние предки почитали радугу как символ чистоты. Теперь выходит наоборот.
– Общество стало слишком терпимым, – сказал Ярослав. – Раньше, если кто-то выделялся, пальцем тыкали. Сейчас никого ничем не удивишь.
– Общество стало безразличным, – высказал своё мнение Василий Матвеевич. – Никому ни до кого нет дела. Вот и расползается гниль по стране.