Парадоксы традиционной историографии
Историческая наука объясняет перемещения этносов как результат комбинаторного воздействия ряда внешних факторов: демографическое давление, климатические изменения, военная угроза со стороны соседей. На первый взгляд, эти причины кажутся универсальными и достаточными, но только на первый взгляд.
Парадокс № 1. Демография. В поздней Античности (I в. до н. э. – VI в. н. э.) количество жителей в Европе не росло, а стремительно сокращалось: с 65 до 26 миллионов человек. Сельское хозяйство деградировало, города пустели, так население Рима с миллиона человек сократилось до 12 тысяч. Избыток необрабатываемых земель и дефицит рабочих рук. Следуя логике авторов идеи «демографического давления», ворвавшиеся в Европу орды должны были не нестись в неизвестность, а оседать на заброшенных римских виллах.
Расти население Европы начало с XI века, увеличившись к XIV-му почти втрое, достигнув 187 миллионов человек к 1340 году. Западная Европа, особенно Германия, Франция и Нидерланды, XI–XIII векам стали весьма густонаселёнными и там реально ощущалась нехватка пахотных земель. И демографическое давление должно было вытолкнуть избыточных жителей в слабозаселённые земли славян и балтов. Но классическая схема дала сбой: ни валлонские фермеры, ни фламандские землепашцы, ни будущие цветоводы из Голландии не ринулись на Восток. Но если объяснение не универсально, значит оно неверно.
Мне могут возразить про «Drang nach Osten». Я вас услышал, и обещаю к этой теме вернуться. Но уже сейчас скажу, что крестовые походы против славян и балтов имели иную побудительную причину. Да – рост населения в Западной Европе требовал новых угодий. Да – Святая Католическая Церковь проводила массовую христианизацию, а восточные славяне и балты «погрязли» в язычестве. Да – германские императоры, герцоги и князья видели в движении на Восток перспективы расширить свою власть и пополнить ресурсы. Но! Эти объяснения работают только отчасти.
Парадокс № 2. Климат. С ним обстоит дело примерно так же, как и с «притянутой за уши» современной «зелёной повесткой». Колебания температуры и влажности безусловно были, но это был не малый ледниковый период, начавшийся позже с XIII века и продлившийся до середины XIX века, а средневековый климатический оптимум, когда климат был мягче и теплее, чем сейчас. Не зря же, освоившие Гренландию викинги, назвали её «Зелёной Землёй».
Да и само слово «переселение» историками подобрано неверно. Процесс перемещения людских масс с Востока на Запад был сродни водяному потоку, хлынувшему после прорыва плотины.
Парадокс № 3. Аргумент об «угрозе со стороны соседей» вызывает у меня неудержимый смех.
Все, сорвавшиеся с насиженных мест народы, сметали соседей ближних, дальних и соседей своих соседей. Они были неотвратимы, как смерч и беспощадны с теми, кто оказывал вооружённое сопротивление. Те же хунну, пройдя вброд современный Керченский пролив, захватили город-крепость Боспор, столицу одноимённого царства, которую даже великий Рим покорил не силой, но изменой: сын Митридата Евпатора, Фарнак предал отца, переметнувшись на сторону врагов.
Теория пассионарности
Лев Николаевич Гумилев ближе всех подошёл к разгадке переселения народов, заменив невразумительные причины энергетикой. Он предположил, что движение этносов задаётся энергией внутренних процессов Земли и/или внешними факторами, такими как космическое излучение и солнечная активность. Людская масса, получив «пассионарный» толчок, становилась носителем избыточной энергии, которая и толкала их к завоеваниям и переселениям.
Теория Гумилёва остаётся смелой и во многом провидческой, но страдает «размытостью», ибо не даёт ответа на два вопроса: 1. Почему пассионарность приобреталась избирательно? Одни народы приходили в движение, а проживавшие рядом оставались статичными. 2. Почему эти энергии не действовали до начала эпохи переселения и переставали действовать после?
Дополнительные понятия
Энергия экспансии – это не внешнее «облучение», а внутренний выброс из сакрального узла, где сам Портал – не энергетическое поле, накрывшее определённый район, а «ворота», через которые этнос заходит в нашу историческую реальность.