Подсвечник, в котором тлела льдинка.
Застрявшая в капкане, высохшая крыса серебряным браслетом на шее.
Бутылка из светлого стекла, внутри которой плавал обрывок газеты.
Велосипедная спица, пара левых ботинок, старая тряпичная кукла без головы и одной руки.
Нож из дамасской стали с рукоятью из чёрного дыма.
Открытая толстая книга с одной единственной фразой: «Здесь ничего происходит».
На изящной овальной красно медной пепельнице лежала недокуренная сигара. Толстая, грубой скрутки, стянутая красной лентой. Он подошёл ближе, взял её в руки и окунулся в пряный жгучий дым, коричневый и сладкий, как тростниковый сахар, с привкусом золы и человеческого крика.
Ночь, когда закричала земля
Жанр: магический реализм/исторический хоррор/колониальная готика/социальная притча
Место и время: Гаити, 1791 год
Стиль: пряный, ритуальный, тёмно-лирический, обжигающий
Стиль: Булычёв, Маркес, Карпентьер
Предмет: недокуренная сигара.
«Меня зовут Эмиль.
По крайней мере, так меня звали, когда я начал понимать слова. Я работаю на табачной плантации с тех пор, как себя помню. Когда я был маленьким мне сказали, что мой отец был поваром, а мать певицей. Это была ложь. Они оба умерли в джунглях, с выколотыми глазами – чтобы другим рабам неповадно было убегать.
Я резал табачные листья. Резал до тех пор, пока мои руки не полностью не покрылись шрамами. Пока я сам не стал частью поля.
Я призывал смерть, но старый Пако сказал, что её приход надо ещё заслужить.
Мы собирались ночью, у костра, и Пако пел нам песни. Слова которых были сильнее цепей. О том, как земля отомстит за нашу кровь, а курящий сигару белый человек станет дымом, в котором задохнётся и он, и его семья.
И вот наступила ночь. Мы вышли все, как один. Каждый взял в руки нож, мачете, косу или палку. А потом закричали… Нет, не люди. Земля и деревья. У которых не было имён. И мы стали частью измученной земли, на которой рос только табак.
Старый Пако сказал: Табак надо сжечь, пока он не стал сигарой, такой же толстой, как шея хозяина. А потом мы уйдём в джунгли, где благодарная земля защитит нас.
В эту ночь мы не призывали смерть. Мы стали ею.
Белый мастер стоял на веранде и курил сигару.
Когда я вонзил в его сердце нож, он закричал. Не от боли – от удивления. Сигара выпала из его пальцев, и терпкий белый дым вышел из его глаз.
Пако сказал, что белый человек теперь будет вечно гореть в сигаре.
Я взял её себе. Она всё ещё – тёплая…
Пако сказал, что теперь я стал хозяином белого человека, заперев его в недокуренной сигаре.»
Послышалось тихое пение на незнакомом ему языке.
Он положил тёплую сигару в пепельницу, словно в гроб. Непроизвольно поднял правую ладонь и ощутил горький запах свежего табачного дыма.
Комната словно затаилась, ожидая его выбора. Но он не стал ничего трогать. Пусть нужная вещь найдёт его сама.
Его внимание привлекла сложенная вдвое газета.