Дознаватель замер – на него обрушился невидимый поток данных, идущих напрямую, минуя органы чувств. Его кости исследовались с точностью до клеточной структуры, мышечные волокна сканировались на предмет надрывов, определялись расположения генов – строилась генетическая карта.
Он начал сопротивляться. Строил в уме логические цепочки, читал про себя служебный устав… Но система оказалась хитрее. Она не стала взламывать, а выжидала. Его разум, не выдержав тишины, заговорил сам. И тогда мысли, перестав быть его собственностью, зазвучали громко, будто транслировались вслух. Поплыли обрывочные контуры вытесненных воспоминаний.
Система, подобно мародёру, вломившемуся в чужой дом, принялась тащить из памяти всё подряд: запах пыли на заброшенном маяке, вкус синтетического кофе из автомата в «конторском» вестибюле, навсегда, казалось бы, забытые имена.
Как из старого шкафа вещи, из его памяти извлекались воспоминания, образы и отдельные мысли – сортировались, копировались и возвращались обратно, выстиранные и разглаженные. Его личность, его «я», превратилось в набор переменных в решаемом системой уравнении.
Дознаватель попытался закрыться, сосредоточившись на своём – на личном. На ощущении усталости после бессонных суток поиска. На милых чертах лица женщины, которую он когда-то любил и чьё имя теперь изо всех сил старался не выдать, храня как самый важный секрет во Вселенной.
Но система была безжалостна. Она препарировала память, слой за слоем. И с каждым прочитанным байтом всё сильнее расплывались границы его личного «я». Дознаватель уже не понимал, где заканчивается он и начинается машина.
На второй минуте настройки внутренняя тревожность Дознавателя достигла пика. Это была не паника, не страх, а полное исчезновение ориентиров – ощущение, что тело утратило вес, а сознание – все точки опоры. И когда напряжение стало почти невыносимым, система завершила процедуру и отправила отчёт Верховному Комиссару:
А в Дознавателе проснулось его второе я, МЭРЛИН:
– Значит, меня отправляют в девятнадцатый век… На улицах – грязь, смрад сжигаемого органического топлива, вонь лошадиного навоза, джентльмены – поголовно – в цилиндрах и котелках. Прекрасные условия для работы, – произнёс вслух Дознаватель, освобождаясь от мягких захватов сканеров.