Тёмный силуэт «Стража» заслонил звёзды – будто их по лекалам станции аккуратно вырезали из чёрной космической ткани.
– Сигнал локализован. Станция «Страж‑1» идентифицирована, – начал доклад ИИ. – Координаты соответствуют исходным на момент исчезновения. Отклонение в точке – 0,030. Временная метка синхронизирована с корабельным хронометром. Расхождений не зафиксировано.
Дознаватель кивнул. ИИ продолжил, будто зачитывал приговор:
– Цифровые подписи модулей стабильны, соответствуют изначальным. гравитационный профиль – в пределах нормы. Электромагнитный фон – соответствует штатному режиму ожидания. Тепловая карта – равномерная. Признаков перегрева, как и остаточной активности нет.
На информационном экране один за другим начали вспыхивали зелёные индикаторы, отмечая последовательность проверки.
– Цифровой отпечаток станции подтверждён и совпадает с эталонным. – Режим станции – пассивный. Статус – не определён.
Станция вернулась, но… «остаточной активности нет», статус «не определён»… «Страж» потерял субъектность, словно вернувшийся из комы и впавший в беспамятсво человек.
Дознаватель молчал. Он не сомневался в точности только что полученных данных. Он сомневался в их происхождении.
Почти сразу же пришло подтверждение с Земли. Оперативный штаб Совета сопроводил техническую информацию ничего не значащим комментарием: «Объект визуально идентифицирован. Станция «Страж-1» подтверждена. Причина исчезновения – не определена.»
– Восстановить связь со станцией, – приказал Дознаватель.
– Протокол контакта активирован, – ответил ИИ. – Начинаю передачу сигнала по всем стандартным каналам: командный – нет ответа, технический – нет ответа, эвакуационный – нет ответа, резервный – нет ответа. Сигнал аварийного вызова отправлен. Ожидание отклика: 00:00:10.
На главном экране запульсировала синусоида – визуальный эквивалент отправленного на аварийной частоте и оставшегося без ответа сигнала.
– Для сохранения визуального контакта со станцией курс скорректирован на 0,30, – доложил ИИ.
– Проанализировать все данные после гиперскачка и до появления станции, – приказал Дознаватель.
– Анализ данных завершён, – сообщил ИИ. – В течение 3,99 секунды после завершения гиперперехода в секторе появления станции зафиксированы:
1. Локальное отклонение гравитационного поля. Аномалия находилась на границе чувствительности приборов и не может быть выражена в цифровых значениях. Её параметры не совпадают с характерными возмущениями, создаваемыми массой и инерцией корабля.
2. Кратковременное искажение пространства, визуально напоминавшее рябь на поверхности идеально гладкой воды.
Для подтверждения гипотезы о проявлении объекта, минуя стандартные координатные слои, недостаточно данных.
– Сравнить визуальное искажение с известными отклонениями.
– Совпадение зафиксировано только в теоретических моделях, описывающих хроно‑переходы.
– Значит, кто‑то применил технологию, которой у нас ещё нет… Приготовиться к швартовке.
– Швартовка может представлять опасность, – предупредил ИИ. – Если инцидент повторится, мы можем исчезнуть вместе со станцией.
– Не драматизируй, – ответил Дознаватель. – Или ты считаешь, что на таком расстоянии нас затянет временная воронка?
– Десантной команде занять места согласно расписанию по абордажной тревоге.
Гексапод-синтезатор ожил, подмигнул зелёным ромбом и отправился готовить к высадке специальную группу.
Сближение шло медленно. Массивный корпус «Стража-1» постепенно заполнял обзорные экраны «Ищейки», становясь все более внушительным. Массивную центральную сферу станции окружали радиальные модули, словно лепестки раскрывшегося цветка. Панели находились в положении дрейфа. Бронированные пластины, испещрённые следами микрометеоритов, поблёскивали в холодном свете звёзд, словно чешуя гигантского космического зверя, задремавшего в межзвёздной пустоте.
Для стыковки был выбран универсальный порт номер один, рассчитанный на все типов кораблей Совета. «Ищейка» сближался в режиме автоматической стыковки.
– На станции все стыковочные узлы закрыты, – сообщил ИИ. – Следы предыдущих швартовых импульсов отсутствуют.