Смотрящий
1
Достав из холодильника бутылку, я поставил водку на стол и заворожённо уставился на зелёное стекло. Моя жизнь остановилась два дня назад, оставив меня один на один с извечными вопросами, мучившими русскую интеллигенцию: «Кто виноват?» и «Что делать»?
Стекло запотевало медленно и такими крупными каплями, что в каждой могла отразиться моя кухня, где я просидел почти безвылазно весь последний месяц. За окном была середина июля, но стояло августовское пекло, а солнце было настолько ярким, что выглядело нарисованной декорацией, расплывшейся от жары.
Я потерял работу, и меня бросила жена. Нет. В иной последовательности: сначала работа, потом жена. Но если откровенно, то никакой связи между этими событиями не было. Жена от меня ушла, потому что не было детей.
Стоя в дверях с чемоданом, купленным прошлым летом перед поездкой на курорт, она сказала: «Я ещё молодая и не хочу состариться…», добавив: «… рядом с призраком».
А что касается работы, я ещё погляжу, как они без меня справятся. И мне припомнилась дурацкая армейская присказка:
– Прапорщик! Голова вам для чего? Чтобы на ней только фуражку носить?
– Никак нет! А ещё я в неё ем.
Усмехнувшись, я налил первые полстакана и выпил залпом, не закусывая. Водка обожгла горло, но не принесла облегчения. Когда уже закончится этот бесконечный день, длящийся вот уже четвёртую неделю.
Я посмотрел на свои руки: чисто вымытые с аккуратно подстриженными ногтями – единственное напоминание о прежней жизни, когда я каждое утро брился, надевал свежую рубашку и шёл на работу, где меня ждали цифры, отчёты и равнодушные коллеги. Теперь я сидел без дела на треклятой кухне и глушил водку, от которой становилась тоскливо и нестерпимо жарко, будто алкогольные градусы добавлялись к тем, что на улице.
Звонок в дверь удивил.
«Кого это ещё черти несут на мою голову, ещё и в такую жару?» Участковый? Так я ещё не повесился от тоски и безысходности. Соседи? Они уже давно перестали со мной здороваться. Почтальон? Но он приносит, выписанный женой журнал, по средам, а сегодня, кажется был вторник. Или всё-таки среда?
Я посмотрел на отрывной календарь, висящий под окном в ванную, и увидел шестое июля, четверг. И вспомнил, что перестал срывать листки именно в день увольнения.
Звонок повторился – настойчивее, длиннее.
Я встал, услышав, как хрустнули колени, и побрёл к двери. Открыл и, не глядя, отступил в темноту прихожей.
Седой, несмотря на адскую жару, нисколько не вспотевший джентльмен в лёгком льняном костюме, снял изящные очки и вежливо осведомился, может ли он?..
– Может, может… – пробурчал я и указал незваному гостю на кухню.
Он переступил порог, и мне показалось, что в квартире стало прохладнее. Нет, не так.
В прихожей было даже жарче, чем на улице, бетон стен уже успел нагреться, а кондиционер не работал ещё с прошлого лета. Зато на кухне, куда без приглашения прошёл посетитель, я ощутил исходящую волну приятной свежести, как от открытого холодильника.
Незнакомец сел без приглашения на стул, достал из шикарного портмоне визитку и выложил её на стол. Злорадство забурлило во мне, похлеще сквозняка: «Всполошились, работнички! Теперь-то поняли кого потеряли».
Не обращая внимание на визитку, я достал второй стакан и налил. Приподнял свой и выжидательно посмотрел. Незнакомец выпил быстро, словно воду – без гримасы, без занюхивания, без выдоха.
Держа стакан в правой, я левой взял визитку и принялся изучать тиснённое золотом. Одна строчка без имени, с указанием должности, а может звания.