В душном и пыльном лекционном зале, где обсуждались чернолаковая греческая керамика и кельтские монеты, демонстрация рисунков «гастингского скелета» сперва вызвала недоверчивый гул, а затем настоящий фурор.
Скелет, очевидно, принадлежал прямоходящему существу, но был настолько чужеродным и не похожим на человеческий, что спешно созванная анатомическая комиссия после нескольких дней яростных споров отказалась включать его в реестр находок. Вердикт был уклончив и продиктован консервативной осторожностью, нежели стремлением к истине: «Патологическое отклонение, не представляющее интереса».
Неожиданно вектор поисков британских археологов резко изменился.
В жаркой Хаваре щедро профинансированный сэр Флиндерс Питри, с энтузиазмом занялся раскопками захоронений египетских фараонов; на Крите начала работу экспедиция сэра Артура Эванса, подарившая миру позабытую минойскую цивилизацию; в самой Англии, в Бокерли-Дайке, осталась скромная группа генерала Августуса Питт-Риверса, проводившая исследование скучных, но безопасных римско-британских древностей.
Британская пресса дружно переключилась на воспевание научных достижений Империи через призму крито-египетских триумфов: передовицы
Истину, способную разрушить устоявшиеся представления о мире, скрыли за бесценными находками из гробниц Древнего Египта и уникальными фресками дворца, где когда-то жил Минотавр
Вторник, 26 февраля 1901 года. 18:44. Кембридж. Гостиница «The University Arms Hotel», Реджент-стрит
В дверь осторожно постучали. На пороге стоял Артур Пенроуз. На нём было лёгкое не по сезону пальто, а к груди прижат большой конверт из плотной бумаги с клапаном, стянутым резинкой.
– Я принёс, сэр, опись документов Вэнбрука – сказал он так тихо, будто боялся потревожить тишину гостиничного коридора.
– Отлично, Артур. Входите.
Пенроуз медленно прикрыл за собой дверь и замер: – Сэр… даже не знаю, радоваться мне или печалиться. Сегодня после полудня меня вызвали к директору университетской библиотеки. До этого я разговаривал с ним всего лишь один раз. Десять лет назад, когда меня принимали на работу.
– И что же вам сказал директор? – спросил Лестрейд, забирая папку из рук Пенроуза.
– Что отныне я могу являться на службу не к восьми утра, как обычно, а когда возникнет необходимость. И эта необходимость будет определяться вами, мистер Лестрейд. При этом он смотрел на меня как на человека, которому на смертном одре сообщают о свалившемся на него наследстве.
Лестрейд усмехнулся. – Успокойтесь, Артур. Я не серый волк, а вы не поросёнок. Я вас не съем. Просто вы оказались единственным человеком в Кембридже, кому я могу доверится. Завтра сделайте для меня доброе дело… даже два. Попробуйте выяснить, где находятся ключи от дверей библиотеки, у Вэнбрука их не нашли. И, второе: Где остановился ваш австрийский гость, доктор фон Гольц. Встречаемся здесь, у меня, завтра после восьми вечера.
Библиотекарь кивнул и вышел, пятясь, словно из королевских покоев.
Закрыв за клерком дверь, Лестрейд вернулся к столу и прикрыл папкой Пенроуза письмо с автографом Дарвина и конверт с невозможным скелетом.
Инспектор закурил трубку, сел за стол и, подтянув папку, вынул отпечатанные на машинке листы. И, чем дальше он читал, тем на всё более мелкие части, разваливался окружавший его мир. В его руках был не просто список, а каталог ереси, перечень доказательств, что вся предыдущая человеческая история – ложь.
Реестр материалов, изъятых из хранилища «16-B». Фонд проф. Э. Вэнбрука. Инвентарная опись № 89/01-
bis
Следы и отпечатки
Отпечаток детской ноги на следе динозавра. Вырезка из газеты.
Место находки: Глен-Роуз, Техас, США.
Дата находки: 1888 год.
Геологический слой: Меловой (около 100 млн лет).
Источник: Архив газеты
След мокасина с отпечатавшимся швом. Уведомление Американского геологического общества.