Я выругался и, пройдя через просторный холл, включил свет над дверью. Широко фокусная оптика дверного глазка отображала ночь, дождь, крыльцо и…
Я подумал, что позвонила пустота…
Повторный органный аккорд вступления прокатился по замершему в ожидании дому.
«Есть много, друг Горацио, на свете, что непонятно нашим мудрецам»!
Я решительно распахнул дверь, и холодный порыв мерзкого ветра втолкнул в дом маленький пушистый комочек. По-собачьи встряхнувшись, колобок стащил с головы, похожую на суповую миску, фетровую шляпу, и галантно поклонился.
Я обалдел, но сознание не потерял.
Существо подняло голову, и его глаза, перерезанные желтыми вертикальными зрачками, не мигая, уставились на меня. Сморщенная словно печёное яблоко большая голова, была неоднородно покрыта клочками пегой шерсти. Он хмыкнул и звучно прокашлялся… – Погода… Понимаете ли. – Пожаловался незваный гость неожиданно писклявым голосом и побежал через холл, преотвратно шлёпая промокшими сапожками.
Я ущипнул себя за нос, потом сильнее за ухо и потащился в зал, с недоумением глядя на влажные следы, высыхающие прямо на глазах. Испанская плитка. Полы с подогревом. Понимаете ли…
Пришелец стоял у камина и внимательно глядел на огонь.
Я упал в кресло и, нащупав сигареты, закурил.
– Огонь, – гость кивнул в сторону камина, – а ты, значит, делаешь к нему дым? – И не дожидаясь ответа, продолжил. – У вас, у людей принято представляться…. Меня кличут по всякому: где «леприкон», где «тролль». Но в твоем языке есть вовсе нестрашное слово– «гном»… А обращайся ко мне: «Толлен».
Ну, что, ожил? Слушать, понимать – в состоянии?
Гном сбросил мокрый плащ и остался в красной с навыпуск рубахе короткими рукавами, в том месте, где должна быть талия, охваченной широким ремнём с блестящей пряжкой в виде конской подковы, и в зеленых шароварах с широкими белыми полосками, стянутых ниже колен кожаными ремешками.
Коротышка уселся по-турецки на коврик у камина и постучал пальцем по защитному стеклу. – Ловко придумал. Надо у себя в пещере такое завести! Ни дыма тебе, ни копоти. Однако! Как говорится: ближе к телу… Ты тут ваяешь очередной шедевр. Твои дела идут ни шатко, ни валко, а я предлагаю весьма выгодную сделку. Ты отправляешь меня в замок Уильяма Норманнского, а я гарантирую тебе успешное завершение литературных трудов. У меня остались там кой-какие делишки. Времени уже прошло… Да… Целая вечность, более тысячи годков и попасть теперь туда можно только по «лучу внимания», который ты так упорно пытаешься наладить. Мне без тебя – никак! Но предупреждаю: «Не сметь ослаблять внимание и прерывать писанину надолго! Иначе меня может выбросить обратно. Но, если я вернусь по твоей милости, обещаю, ты об этом горько пожалеешь…»
– А если…
– Никаких «если». Я – только туда и обратно, а ты за это время закончишь свой очередной опус и получишь за него деньги. Да не боись! Договорчик будет устный. Без подписи кровью и твоей души… За этим придут другие… потом… Ха-ха-ха! Шутка!
«На тёмно-синем бархате небесной шторы обозначилась первая звёздная прореха». Ты написал? Нет. Тогда дарю безвозмездно, то есть даром. Пользуйся…
Гном потрогал плащ, встряхнул его и накинул на плечи.
– Веришь, нет, но без вас, людей скучновато. Вы такие гадости можете придумывать. Но, что особенно ценно: не меняетесь с годами. Да, что там с годами? С тысячелетиями! Взять, к примеру тебя! Считаешь себя литератором, пишешь ради денег – это понятно, а качество? Туфта, ширпотреб…. Это… Как его? Бульварное чтиво. Почему печатают – понятно, но почему читают? Молчишь? Ну, молчи, молчи. А я тут вот чего надумал! Повидал я поболее твоего, да и в каждом моём слове, в отличие от твоих, правда, только правда и ничего кроме правды. Ты… уважь старика! Вставь пару баек в эту свою… фабулу.
***
«На тёмно-синем бархате небесной шторы обозначилась первая звёздная прореха. Грозовая туча уползла дальше, на материк, а грозные боги уединились в великолепных чертогах Асгарда. Бессмертным было недосуг вникать в дела обитателей Среднего Мира, чего не скажешь о низших духах. Они постоянно путались у людей под ногами, щедро суля людям всё, что блестит: золото, славу, ёлочную мишуру.