– Учтите на будущее, Лестрейд, – сказал Абберлайн, передавая ему служебную депешу, – если мы его не поймаем, виноват буду я. А если поймаем, то исключительно благодаря ценным указаниям нашего мудрого руководства.
Абберлайн подошел к окну. Мокнущая под дождём стайка репортёров напоминала стаю волков, учуявших запах свежей крови.
– Вот, – Абберлайн кивнул в сторону улицы. – Наша вторая проблема, а может быть, и первая. Им нужна громкая история, желательно с маньяком и бессильной полицией. А начальству нужно, чтобы мы их успокоили.
– Что будете говорить, сэр? – спросил Лестрейд.
– Правду, Джордж. Почти правду, – в усмешке Абберлайна не было и тени веселья. – Предупредите их, инспектор, что я сейчас выйду. А сами постойте в дверях… для правдоподобия.
Инспектор Абберлайн вышел на улицу и поднял руку, призывая всех к тишине.
«…Расследование находится под личным контролем руководства Скотленд-Ярда. Предпринимаются все необходимые меры…
…На данный момент подозреваемых нет. Проверяются все версии: от бытового конфликта до нападения случайного грабителя…
…Слухи о причастности военнослужащих и якобы найденном на месте убийства армейском штык-ноже не соответствуют действительности и являются вредными домыслами, мешающими следствию…
…Жителям рекомендуется сохранять спокойствие.»
– Инспектор, а это правда, что жертве нанесли тридцать девять ударов?! – послышался вопрос.
Абберлайн ответил сдержанно, глядя поверх голов:
– Нападение было крайне жестоким. Характер и количество нанесённых ударов пока оглашению не подлежат. Ещё раз повторяю, господа, ситуация находится под полным контролем. А в заключение хочу добавить, что сюда, в Уайтчепел, начали прибывать дополнительные силы полиции. Инспектор Лестрейд – живое тому подтверждение.
Абберлайн развернулся и, не сказав ни слова, ушёл вовнутрь, закрыв за собой дверь, оставив Лестрейда разбираться с разочарованной и возбуждённой толпой журналистов.
Три недели тишины: 10 – 30 августа 1888 года. Лондон.
Поднятая газетами шумиха оказалась недолгой. Репортёры и редакторы жили в мире, где вчерашняя новость – уже старость. Лондон через два дня после убийства Марты Тэбрам тяжело вздохнул и вернулся к привычной жизни. Но страх не исчез. Он остался в Уайтчепеле, затерявшись среди ежедневного гула, прикрываясь уличными ссорами и бытовыми склоками.
Не получив новой порции крови, газеты вернулись к международной политике и скандалам в Парламенте. Правда не все…
В редакции газеты «The Star» воздух, казалось, навсегда пропитался едким табачным дымом, тяжёлым запахом типографской краски и перегретого металла ротационных машин. За окном сгущался очередной лондонский вечер.
– Читатели жаждут крови, – два раза повторил главный редактор, мистер Бенсон, постукивая по столу большим красным карандашом. Для собравшихся репортёров этот дробный перестук прозвучал как траурный марш по их пятничным выплатам.
– После живописного убийства Марты Тэбрам наступила тишина. Будем надеяться, что временная. Но мы не можем позволить, чтобы публика нас забыла. Нужно держать руку на пульсе городских событий.
Редактор откинулся на стуле и уставился на ближайшего к нему молодого репортёра Брайтона.
– Но у нас нет фактов, сэр, – возразил Брайтон. – Полиция молчит. Инспектор Абберлайн нас избегает…
– Джим, скажи мне, зачем тебе нужен какой-то там инспектор? Иди в народ, в массы. Нет фактов – собирай слухи и сплетни. Не мне тебя учить, – отрезал редактор. – Включи фантазию! Начни примерно так: «Убийца может снова выйти на охоту. Полиция не гарантирует безопасность ночью». Намекни, что второй удар неизбежен и не заставит себя ждать.
Брайтон кивнул, понимая, что улицы ему в любом случае не избежать: либо он сейчас отправится за досужими домыслами зашуганных обитателей Ист-Энда, либо его завтра вышвырнут туда за некомпетентность.
На следующий день на углу Спиталфилдс разносчики газет уже выкрикивали пугающие заголовки: «Кровавое затишье! Монстр Уайтчепела затаился и выжидает! Кто будет следующей жертвой?»
«The Penny Dreadful Gazette». 12 августа 1888 года.