Когда плащ приблизился к военачальникам, Каон поприветствовал его.
– Пусть Саера не причинит тебе зла, Осшер.
– Доброй Саеры, Каон. Пригласишь ли ты меня в лагерь? Я принес весть. В этом нет угрозы для вас.
– Здесь каждый готов принять тебя, – ящер повел рукой, приглашая его к столу, хвост как-то мирно и согласно махнул из стороны в сторону.
Осшер заинтересованно взглянул на Влада, в лице которого читалась сдержанная настороженность.
– Может, не все, – поправился Каон. – Но не суди их. Они из чужого мира, и еще не знают тебя.
Пришелец опять бросил взгляд на Владислава. Из-за спины мента быстро выглянул Серый и тут же спрятался.
– Люди? – поинтересовался «баскетболист». – Это и есть те, что вышли из камня? Те, что вошли в храм Ланселота, пали к его ногам и вручили ему жизнь? И чья благая длань коснулась их? Это они? Да, я вижу. Это они.
В этот раз на мента и вора обернулись все. Владислав почувствовал себя неуютно. Что на него смотреть? Кроме пятен грязи ничего на нем нет. Он, конечно, пытался поддерживать одежду в чистоте, но без нормальной стирки это не так просто сделать.
Он с облегчением перевел дух, когда все вновь обратились к Осшеру. В натянутой тишине слышалось пение птиц и позвякивание доспехов. Наконец «плащ» пересек символическую черту и произнес стандартную формулу:
– Приглашение с благодарностью принято. Я, в свою очередь, клянусь, что не сотворю зла ни одному из присутствующих здесь, – на секунду умолк. – Если никто не замышляет зла против меня, либо моих друзей.
Затем он повернулся к Свирепому.
– Благодарю, что ты принял меня в стаю быстрый вождь. Клянусь не убивать, а защищать.
Вольф оскалился.
– Восемнадцатая по счету клятва. Осшер, ты клянешься мне восемнадцатый раз.
– Клятва лишней не бывает.
– Мы верим тебе.
Осшер обратился к Торасту.
– Хе, востен рдухау кластеназа. Врыхта гхез?
Урукхай ударил себя в грудь. Кожаный доспех отозвался глухо, будто ударили по доске.
– Что скажешь ты, Ут?
Хоббит поклонился.
– Доброго вестника рады видеть у любого костра. Друг моего повелителя – мой друг.
Осшер продвинулся еще на один шаг. Кивнул, будто уверял всех, что точно сдержит слово, и дальше уже пошел без задержек.
Он сел к накрытому покрывалу. Все, кроме людей, вытянулись в струнку.
– Вольно. Ха, ха, ха, – последнее он поизнес, чеканя каждое слово. – Не смущайтесь, я ненадолго. Одно крыло здесь, другое там.
– Ты с приказом? – Каон, как главный, разговаривал с Осшером.
– Да. Сэр Желна Орман узнал, что у вас гостят, – он ухмыльнулся, – двое существ, называющих себя людьми. Они как можно быстрее должны прибыть к нему. Ясно?
– Ясно.
Услышав это, Сергей тут же встал рядом с ментом. Потянулся мордочкой вперед. «Хоть за штаны его держи, чтобы не упал», – умилился Влад. Он иногда завидовал людям, так искренно выражающим эмоции. На него Жанна ругалась «чурбан бесчувственный». С детства он воспитывался под девизом: «Что бы ни творилось у тебя в душе – знать другим об этом необязательно». А может, если бы умел выпускать эмоции наружу, как Сергей, и жена бы не ушла…