Я обернулся, но Эйхма видно не было. Хм… хотел бы я посмотреть на его реакцию. Я бы уж попробовал «просчитать» сейчас его мимику.
Мы протискивались уже через зону Узкого Тростника, миновав третье кольцо Лабиринта, а злобная тварь все так же продолжала висеть у нас на хвосте. Глиук был немного встревожен, а Ли практически впадала в панику. За последние восемь дней мы трижды входили в Узор, но закрепиться близко к внутренней границе переломного барьера в Лабиринте не удавалось. Тварь, как натасканный пес, чуяла нас каждый раз. Едва мы начинали набирать скорость и свечение, она сразу появлялась вблизи, как черт из табакерки, и нам приходилось все внимание переключать на то, чтобы быстрее уйти от «хвоста».
Глиук стоял вполоборота ко мне и тяжело дышал. Мы были в парке, в двухстах метрах от шоссе, неподалеку от станции «Удельная». Тростник вошел в Силу, и воздух вокруг нас становился удушающе сухим, земля чуть ли не трескалась…
Глиук замер, «считывая» информацию с окружающего. Я читал казавшуюся нескончаемой мантру на Северном Языке, в котором преобладали шипящие и стукающие звуки, удерживая стихию в положении равновесия, пытаясь успокоить разбушевавшийся суховей. В пятнадцати метрах вокруг нас, конечно, эта душегубка кончалась, и появись сейчас рядом обычный человек, он бы просто увидел легкий «оптический обман» дрожания воздуха, да и то вряд ли. Ведь стихии бушевали внутри нас, вызывая легкие изменения вокруг лишь как следствие. Под ногами же у меня трава желтела и ежилась на глазах. Глиук, наконец, встрепенулся и повернул к нам свое лицо. Ли отчаянно посмотрела на него, подняла левую руку с указательным пальцем вверх и сделала жест правым указательным пальцем, как бы срезая верх левого. Тайм Аут. Глиук взглянул на меня. Я кивнул. Глубокий вздох, переключение режима восприятия, замыкание каналов энергии и легкое скручивание пространства вокруг себя. Мы вышли из зоны влияния Узора. Преследователь сразу отстал. Стал таять его «запах».
— Опять! Все заново! — от досады Ли была готова скрипеть зубами.
— Это тоже результат. — ответил ставший обыденным Сан Санычем Глиук.
— Ранг высокий у нашего «приятеля» — слова вырывались у меня с сипом, легкие еще не успели отойти от быстрой смены температур.
— Да уж, больно наглый, действительно. — Сан Саныч потирал затылок.
Легкое колыхание воздуха еще расходилось во все стороны вокруг нас, как волны после брошенного в воду камня. Случайные, попавшиеся на пути этой волны, люди ощутили на мгновение легкое дуновение тяжелого и душного горячего воздуха. Отзвук пожара, только что полыхавшего в клетке, запертой волей нас троих.
— Гм? — Ли требовательно посмотрела на нас.
— Ладно, придется выманивать его, — Сан Саныч, явно недовольный, уперся руками в бока, — но учти, Ли, никакой самодеятельности! Будьте любезны соблюдать субординацию, Ваше Высочество. Сейчас командую я. А потом уж Ваша воля будет, когда выберемся.
Ли неожиданно серьезно, по-царски, кивнула. Даже лицо ее изменилось на секунду, и мне показалось, что я вижу перед собой тонкое серебристое лицо с узкими светло-зелеными глазами под сияющим обручем на лбу. Я стряхнул наваждение, мотнув головой и сплюнув под ноги. Потом еще чутка поплевал просто так, чтоб никто ничего такого не подумал, и мы втроем стали выбираться из лесопарка.
— Пара переходов, и мы были б уже у цели… — вздыхала театрально Ли.
— Расслабься, не в театре, — я усмехнулся в ее сторону. Как же, охи — вздохи… поверю я ее трагизму… Видели бы вы ее пару часов назад.
— Мне просто иногда хочется вспомнить о том, что я женского рода. А женщины — ранимые и чувствительные создания.
— Трогательно… — только и заметил Сан Саныч, и мы с ним разразились хохотом. Это сразу ослабило хватку напряженности в сложившейся ситуации, и мы даже начали шутить.
— Вот увидите, я его, как замечу, так сразу ка-а-а-ак…
— А я его сбоку, и по голове, и по голове, если она у него, конечно, есть…
— Блин, дети малые… — ворчал в нашу с Ли сторону Сан Саныч, — вояки мокроштанные… Кстати, а почему вы все «его» да «его»? Может это «она»?