«Вы, мадам, – ее голос стал тише, – были здесь. Вы слышали шум. Вы спустились вместе с Лидией. Но, как я понимаю, вы спустились первыми. И когда вы увидели… это, вы могли испугаться. Испугаться, что вас обвинят. Ведь вы пригласили господина Трофимова. И ваш новый проект… он был настолько рискованным, что мог привести вас к разорению, не так ли?».
Мадам Делимар молчала, ее губы дрожали.
«Вы не хотели, чтобы он вкладывал деньги в проект господина Сомова, – продолжала Аглая. – Вы хотели, чтобы он вложил их в ваш. Но он отказался. Он сказал вам, что предпочитает более «надежные» инвестиции. И тогда… тогда вы не выдержали. В порыве гнева, возможно, защищая вашу репутацию, вашу честь, вы схватили вазу…».
«Нет! – вскрикнула мадам Делимар. – Это ложь! Я… я люблю Алексея!».
«Любовь, мадам, – Аглая покачала головой, – бывает разной. И иногда, в своей извращенной форме, она приводит к самым страшным последствиям. Когда вы ударили его, он, возможно, пытался защититься. И тогда… тогда у него в руке оказался осколок вашего веера. Того самого, который вы, как светская дама, всегда носили с собой. Серебряного веера, инкрустированного перламутром. И в спешке, чтобы скрыть следы, вы выбросили остальное. А господин Сомов… он увидел все. И понял, какую выгоду может извлечь из этой ситуации. Поэтому он и не сказал вам, что видел больше, чем должен был. Он позволил вам думать, что вы избежали улик. Но он не знал, что я почувствую этот недостающий элемент. Эту трещину в вашей безупречной репутации».
Мадам Делимар упала на стул, ее лицо закрывала ладонями. Лидия, прижимаясь к ней, плакала. Господин Сомов стоял, словно не веря своим ушам.
«Ваш рассказ, господин следователь, – обратилась Аглая к Белозерову, – должен теперь дополняться двумя историями. Историей о трагической страсти, что привела к убийству, и историей о циничном расчете, который пытался воспользоваться этой страстью. А истина, как я и говорила, пряталась в тишине, в недосказанности… и в осколке серебряного веера».
За окнами начало светать. Серые рассветные лучи пробивались сквозь тучи, освещая мрачный, но уже раскрытый секрет. Санкт-Петербург, словно вздохнув, готовился к новому дню, унося с собой тайну, которая еще недавно казалась неразгаданной. Аглая Викторовна Разумовская, с легкой усталостью во взгляде, знала, что это лишь одна из многих теней, которые ей предстоит рассеять. И город, как всегда, хранил в себе еще немало историй.
Тайна Янтарной Шкатулки
Ветер, исходивший от Финского залива, пробирал до костей, несмотря на теплую, по петербургским меркам, осень. Листья, золотые и багряные, кружились в вальсе, обнажая мокрый асфальт Каменноостровского проспекта. Аглая Викторовна Разумовская, закутанная в темный шерстяной плед, стояла у высокого окна своей квартиры, вглядываясь в серый, промозглый пейзаж. Полумрак гостиной, освещенной лишь мягким светом керосиновой лампы, казалось, отражал ее собственные мысли – такие же неясные и полные загадок.
«Он опаздывает, вот что странно, – прошептала она, обращаясь скорее к самой себе, чем к присутствующему в комнате Петру Сергеевичу Орлову. – Петр, ты не находишь? Обыкновенно наш друг, господин Зарубин, из тех людей, что пунктуальность возвели в ранг добродетели».
Петр Сергеевич, молодой, еще не обремененный жизненным опытом журналист, сидящий за массивным письменным столом и перебирающий бумаги, поднял голову. Его лицо, освещенное абажуром лампы, казалось сосредоточенным, но в глазах плескалась явная тревога.
«Действительно, Аглая Викторовна. Уже почти полчаса, как мы условились. Я отправил человека к нему на квартиру, но тот вернулся с пустыми руками. Сказал, что дверь заперта изнутри, никакого ответа. Соседи тоже ничего не видели и ничего не слышали».
Аглая Викторовна медленно повернулась, ее серо-голубые глаза, обычно полные искорок ума, теперь излучали тревожное предчувствие. Она была женщиной, чья интуиция граничила с мистикой, способной уловить тончайшие вибрации событий, еще не случившихся.
«Заперта изнутри… – повторила она задумчиво, и в ее голосе проскользнула нотка беспокойства. – Это всегда плохо, Петр. Очень плохо. Словно сама судьба решила спрятать свои карты, прежде чем раздать их нам».