– Что, сокровищница бедновата? – хохотнула я.
Сухелийский рубин или Пламя Сухейла – гордость эмира Сухейла и всего его рода. Об этом камне слагают легенды и поговаривают, что он способен исцелить целое смертельно раненое войско. Он всегда находится рядом с правителем, даже ночью.
Информация с материка, конечно, тяжело до нас доходит, но не настолько, чтобы не понимать всю опасность этой авантюры.
Меня прикончат ещё на подходе, тут даже мои иллюзии не помогут.
– Это уже тебя не касается.
– Нет.
– Нет? – Лиам Торн насмешливо поднял бровь.
– Зачем переспрашиваешь, если расслышал?
– По тебе давно Альденхейм плачет… Саиф, – имя было произнесено с таким издевательством, что у меня снова кулаки зачесались, но на этот раз без какой-либо магической подоплёки. – Ты действительно считаешь, что у тебя есть выбор? Будь ты ребёнком, шёл бы другой разговор, но тебе ведь уже за тридцать, если я могу правильно судить.
– Я либо умру, либо заберу рубин. Во втором случае ты всё равно упечёшь меня в застенки. Так что лучше ускорить процесс, – вообще я планировала сделать ноги, но вслух об этом, разумеется, говорить не собиралась.
– Я привык играть честно, – сказал инквизитор и вызвал у меня непроизвольный смешок. – Ты отдаёшь мне рубин и получаешь возможность убраться из Локарда. Вместе со своими подельниками. Сделаю вид, что ищу вас, но не трону. При случайной встрече сделаю вид, что не узнал.
Заманчивое предложение.
– Какие гарантии?
– Моё слово.
– Поганые, получается.
Потому что твоё слово ничего не стоит, Лиам Торн.
Когда-то давно ты мне тоже обещал, что ничего серьёзного не случится, и отправил моих родных в жесточайшую из всех тюрем.
Я смотрела на него и вспоминала, как увидела на площади несколько месяцев назад. Мне бы сбежать, не видеть, не слышать, но я осталась. Инквизиция заявила о реабилитированных преступниках, сгинувших в Альденхейме. Сердце сжало в тиски после того, как он произнёс три имени: Юстас, Маргарет и Онан Фирс.
Невиновны.
Я, будучи семилетним ребёнком, обивала пороги всех ведомств и управлений, умоляя о проведении расследования. Перестала в девять, когда вытаскивать было уже некого. А он несколько лет подряд, вплоть до моих двенадцати лет, говорил, что поможет, что всё будет хорошо. Божился, что его отец прикладывает все усилия, чтобы найти и покарать виновных.
Лишь когда он отправился в академию, его «добрейший» батюшка посвятил меня в реальное положение дел и оставил прозябать на улице.
Мне даже не позволили их навестить, не сказали, где их могилы.
Оправданы.
Что теперь толку для этих оправданных и их семей, чьи жизни были разрушены кровавой рукой, облачённой в чёрную кожаную перчатку?
Только Талии известно, сколько часов я прорыдала, вернувшись с площади. Будто бы слёзы могли унять мою боль, которая с годами стала лишь сильнее.
– Других нет и не будет, – спокойно парировал инквизитор. – Я дам тебе время подумать до завтрашнего утра. Не думай сбежать, мои менталисты и жандармы будут караулить здесь всю ночь.
Либо смерть, либо тюрьма. Прекрасная почва для раздумий, ничего не скажешь.
Торн не сказал больше ни слова. Просто развернулся и ушёл. Он привык диктовать окружающим свои условия, это было ясно, как день.
Полгода назад, во время оглашения списка оправданных, мне хотелось взвыть прямо там от ужаса и несправедливости. За долгие годы я смогла убедить себя в том, что кто-то из моих родных мог ошибиться, поверить не тому человеку, подставиться. Но они были полностью оправданы, а значит, погибли ни за что.
Теперь желание отомстить овладело мной с новой силой. Все эти годы я вынашивала план, благодаря которому я смогу подобраться к одному из влиятельнейших людей королевства, но он был не идеален.