Признание эпохи как первичного материала означает понимание того, что некоторые жизненные формы, бывшие доступными в прошлом, закрыты сейчас. А некоторые, немыслимые в прошлом, открыты. Формовщик не сожалеет о том, что родился не в «золотой век» (которого, вероятно, никогда не существовало) – он изучает материалы своей эпохи и работает с ними.
Географическая укорененность
Место вашего рождения – это не просто точка на карте. Это климат, ландшафт, плотность населения, доступность ресурсов, близость или отдаленность от центров экономической и культурной активности.
Ребенок, родившийся в мегаполисе, и ребенок, родившийся в деревне, получают разный первичный материал. Первый растет в среде высокой стимуляции, разнообразия, анонимности, доступа к институциям культуры и образования. Второй – в среде природной близости, меньшей стимуляции, тесных социальных связей, но и меньшего разнообразия возможностей.
Это формирует не только внешние возможности, но и внутреннюю структуру восприятия. Городской ребенок привыкает к постоянному шуму, к быстрой смене впечатлений, к навигации среди толп незнакомцев. Сельский ребенок развивает другие способности – различение природных паттернов, глубокое знание локальной среды, тесную привязанность к месту.
Ни один из этих наборов навыков и привычек не является объективно лучшим. Это различные виды материала. И когда городской житель переезжает в деревню или наоборот, он сталкивается с необходимостью переформовки – работы с новым материалом, который частично противоречит тому, что было усвоено раньше.
Географическая данность включает также климат. Человек, выросший в тропиках, и человек, выросший за полярным кругом, имеют различную телесную настройку, различные привычки, различное отношение к свету, темноте, теплу, холоду. Их годовой ритм различен. Для одного год – это постоянство, для другого – драматическая смена сезонов.
Современная глобализация создала иллюзию, что география больше не имеет значения. Теоретически, вы можете жить где угодно, работать удаленно, заказывать любые товары из любой точки планеты. Но эта иллюзия обманчива. Тело остается укорененным в конкретном месте. Вы дышите воздухом этого места, пьете его воду, ходите по его земле. Климат воздействует на ваше настроение, на уровень энергии, на здоровье.
Более того, место несет в себе культурно-историческую память. Вырасти в Иерусалиме – значит вырасти среди слоев истории, в месте, насыщенном религиозными смыслами и политическими напряжениями. Вырасти в новом пригороде американского города – значит вырасти в среде, созданной с чистого листа несколько десятилетий назад, без глубины исторического времени, но с ощущением возможности новых начинаний.
Место формирует язык, на котором вы думаете (буквально – родной язык), пищу, которую ваше тело научилось переваривать, социальные ритуалы, которые кажутся «естественными». Все это – первичный материал, данный до выбора.
И здесь важный нюанс: в отличие от тела, место можно сменить. Вы можете эмигрировать, переехать в другой город, в другую страну. Но даже эта смена – это формовка, а не творение с нуля. Вы не сбрасываете первичное место как старую кожу. Оно остается в вас – в акценте, в гастрономических предпочтениях, в бессознательных культурных ожиданиях, в ностальгии.
Эмигрант всегда формует свою жизнь из двух комплектов географических материалов – того, что дало место рождения, и того, что дает новое место. Это обогащает палитру, но и усложняет задачу. Вы работаете с материалами, которые не всегда сочетаются гармонично.
Культурно-языковая матрица
Язык, на котором вы научились думать, – это, возможно, самый фундаментальный и одновременно самый незаметный первичный материал. Мы не осознаем язык, пока не столкнемся с попыткой мыслить и выражаться на другом языке. Тогда становится очевидно: язык – это не нейтральный инструмент для выражения готовых мыслей, но сама структура мышления.
Разные языки по-разному членят реальность. В одном языке существует двадцать слов для обозначения различных видов снега, в другом – одно общее слово. В одном языке будущее и прошлое грамматически различаются четко, в другом – временные различия выражаются контекстуально. В одном языке существует формальное и неформальное обращение, создающее иерархию в каждом акте коммуникации, в другом – все обращаются друг к другу одинаково.