***
Тревога ворвалась в сон, словно удар грома. Сердце резко застучало, дыхание сбилось. Глаза открылись в тусклом полумраке – красные вспышки сигнализации метались по стенам, отражаясь в стекле и превращая комнату в хаос света и тени.
Комната, моя крепость и рабочее место, казалась сейчас чужой. Кровать не заправлена, на столе – разбросанные бумаги и экраны, тихо мерцающие в ночи. Холодный воздух скользнул по коже от приоткрытого окна, но внутри меня уже разгоралась жара тревоги. Руки автоматически нашли мантию, висевшую на стуле. Ткань была прохладной, слегка тяжёлой, словно вес ответственности, которую носишь каждый день. Без лишних движений – рубашка, брюки, туфли – всё на своих местах, всё как надо. В зеркале встретился взгляд: лицо бледное, но сосредоточенное, глаза темные, острые, наполненные решимостью. Время – роскошь, которую сегодня нельзя себе позволить.
Дверь с глухим щелчком распахнулась, и коридор встретил шумом. Преподаватели, студенты – все в движении, будто на грани важного события. Кто-то выкрикивал команды, кто-то собирал оборудование, где-то вдали слышался гул техники. В воздухе пахло электричеством и напряжением. Каждый шаг отдавался эхом, сливаясь с пронзительным звуком сирены.
– Что случилось? – спросила у проходящей мимо девушки, но ответа не было.
Ноги почти не чувствуя пола понесли меня вперёд. Коридор сжимался и расширялся, свет мигающих ламп ритмично бил в виски. В каждом проходе встречались лица – напряжённые, сосредоточенные, но без паники. Тут каждый знал, что значит быть готовым, даже когда не понимаешь, что именно случилось.
У поворота навстречу вышел один из младших преподавателей – его глаза были широко раскрыты, и в голосе трепет.
– Кайра, – он схватил за плечо, – срочно в главный зал! Поток нестабилен, несколько пробуждённых вышли из-под контроля. Сейчас ведётся попытка стабилизировать ситуацию, но нужна помощь.
Плечи напряглись – эхо тревоги ударило глубже.
– Какие именно? – спросила, но ответа не получила: преподаватель уже повернулся и помчался прочь.
Без лишних слов ускорила шаг, сознание набирало обороты. Не было времени на сомнения – только действия. В каждом вздохе чувствовалась тяжесть ответственности, но и осознание, что сейчас от меня зависит гораздо больше, чем просто учебный процесс.
Подойдя к главному залу, заметила, как двери распахнулись, и внутрь ввалился поток холодного воздуха, смешанного с электрическим запахом. Внутри слышались сдержанные крики, звук активируемых защитных барьеров и голоса в наушниках, передающие команды.
– Кайра, – голос наставника Варрена прорезал шум, – ситуация хуже, чем предполагали. Ты – главный эспер по стабилизации поля, нам нужна твоя помощь.
Пальцы сжали жетон в кармане – холодный металл внёс в пульсирующий хаос хоть малую долю уверенности.
– Поняла, – коротко ответила, и шагнула внутрь, готовая встретить бурю.
Окно было распахнуто, и утренний воздух лениво колыхал тяжёлые шторы, принося с собой запах сырой каменной кладки и цветущего севрина из двора Академии. За стенами класса было куда больше жизни, чем здесь, внутри. Внизу, на галерее, мелькали ученики – кто-то спешил на тренировку, кто-то тащил стопку книг, переговариваясь вполголоса. Голоса сливались в ровный гул, как далекая река.
Я сидел ближе всех к окну и почти не слушал лекцию. Учитель, высокий мужчина с аккуратно зачёсанными волосами, монотонно говорил о принципах концентрации ауры, и каждое слово тянулось, будто прилипало к воздуху. Я делал вид, что записываю, но перо оставляло на странице бессмысленные штрихи.
В отражении стекла видел своё лицо – бледное, с чуть растрёпанными тёмными волосами, которые всегда казались слишком тяжёлыми для моей головы. Глаза – глубокие и задумчивые, цвета затянутого облаками неба, – казались слишком большими для моего узкого лица. Кожа была тонкой, почти прозрачной, словно на ней можно было прочесть каждую тень усталости. Мне казалось, что этот взгляд выдаёт больше, чем хотелось бы – всю неуверенность и страх, что прячутся внутри.
Мысли ускользали – туда, где нет ни залов тренировок, ни бесконечных проверок потенциала. Чем ближе весенний отбор, тем тяжелее становилось дышать. Никто не говорил это вслух, но каждый знал: если в тебе есть искра – рано или поздно её найдут.