Лео ждал меня у двери, его лицо было напряжённым.
– Ты его видел, – это было не вопрос, а утверждение. Он прочёл всё по моему лицу.
Я лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и прошёл внутрь. Убежище больше не казалось безопасным. Стены кофейни вдруг стали проницаемыми, пропуская внутрь холодный ветер надвигающейся бури. И я понял, что отныне моя война будет вестись на два фронта: против брата, который видел во мне предателя, и против правды, которая могла уничтожить нас обоих.
Молча прошёл за стойку, схватил первую попавшуюся тряпку и начал с яростью вытирать и без того чистую столешницу. Руки дрожали.
– Он ненавидит меня, Лео, – голос сорвался, прорвав плотину сдержанности. – Не просто злится. Он… он считает, что я во всём виноват. В том, что его жизнь пошла под откос. В том, что его мать… – я не смог договорить, сглотнув ком в горле.
Лео молча наблюдал, давая мне выговориться.
– И он что-то задумал. Что-то большое. И он уверен, что я как-то к этому причастен. Эта кража… это только начало.
Я отшвырнул тряпку и с силой упёрся ладонями в стойку, опустив голову.
– Я не могу просто сидеть здесь и ждать, пока он всё уничтожает. Пока он ломает свое будущее.
– А что ты предлагаешь? – спокойно спросил Лео. – Пойти и сдать его? Полиции? Или, может, прямо Виктории?
Я резко выпрямился.
– Нет! Конечно, нет! Он мой брат…
– Именно, – перебил Лео. – Он твой брат. И ты не сдашь его. А он… он, кажется, не остановится, пока не сдаст тебя. Мы играем в игре, где правил не знает никто. И единственное, что мы можем сделать сейчас – это быть на шаг впереди.
Он подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.
– Завтра. Завтра мы начинаем действовать. Я узнаю, что украли. А ты… ты поговоришь с Лилиан. Она что-то знает. И она что-то подозревает. Она может быть нам полезна.
Я закрыл глаза. Разговор с Лилиан казался не менее опасным, чем столкновение с Зейном. Но Лео был прав. Пассивное ожидание было равно поражению. Бездействие было пыткой. Теперь, по крайней мере, был план. Хрупкий, опасный, но план.
– Ладно, – сказал я, отходя от стойки. – Значит, завтра.
Лео внимательно посмотрел на меня.
– Тебе нужно отдохнуть. Иди наверх. Постарайся уснуть. Завтра нам понадобятся ясные головы.
Я снова кивнул и направился к лестнице. Поднимаясь в квартиру, чувствовал, как каждый мускул ноет от усталости и напряжения. Но когда рухнул в кровать и закрыл глаза, передо мной снова встали два лица: искажённое ненавистью лицо Зейна и вопрошающий, умный взгляд Лилиан. Они были двумя полюсами моего нового мира, и завтра мне предстояло столкнуться с ними обоими.
Сон не шёл. Я лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к ночным звукам города за окном. Где-то там бродил мой брат, плетя свою паутину. А в нескольких кварталах от него, вероятно, так же не спала девушка, которая одним вопросом перевернула всё с ног на голову.
Переулок, недалеко от Темзы.
Ярость кипела в Зейне, горячим, едким потоком, выжигая всё на своём пути. Он шагал от переулка быстрыми, резкими шагами, его кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Каждый удар обуви о брусчатку отдавался в висках глухим стуком.
Он. Здесь.
Образ Даниэля – этого бледного, испуганного призрака в кофейном фартуке – стоял перед ним, как насмешка. Каждая чёрточка того лица, так похожего на его собственное, вызывала приступ тошноты. Он не просто вернулся. Он притворялся. Прятался. Снова убегал, как всегда.
«Я не встречался с отцом», – сказал он.
Враньё. Всё это было открытой ложью. Он всегда вёл себя так, будто он лучше, чище, будто грязь мира к нему не пристанет. А теперь прикидывался жертвой, работая в занюханной кофейне, пока Зейн делал всю чёрную работу.
Мысль о краже, о панелях, спрятанных на фабрике, на мгновение охладила его гнев, превратив его в нечто более острое и целенаправленное – в холодную решимость. Даниэль был слабым звеном. Он всегда им был. И его появление здесь, сейчас, было не случайностью.
«Это только твоя вина», – бросил он ему в лицо.