Адам исчез в школьном проёме, чёрный силуэт растворился в полумраке холла. А я осталась стоять на тротуаре, и тихий, вежливый ужас внутри меня вдруг взорвался, превратившись в яростный гнев.
– Вот же противный! – прошипела я себе под нос, с такой силой сжимая ремень рюкзака, что он врезался в ладонь.
С чего он вдруг решил, что я приду? С каких это пор он может так – командовать, приказывать, раскладывать мою жизнь по полочкам? Да я его как огня боюсь! «Выспись». О, да, спасибо за совет, гений, я бы и сама не догадалась, если бы не твои ночные приглашения и звёздные головоломки!
Вся его эта холодная, безупречная уверенность, с которой он распоряжался мной, как вещью из своего идеального каталога, вдруг стала невыносимой. Он играл в какую-то свою сложную игру с картами и телескопами, а я была всего лишь фигуркой на его доске. Фигуркой, которую можно хватать за руку, за которой можно следить и которой можно отдавать приказы.
Ну уж нет.
Жаркая волна возмущения поднялась от самого желудка к лицу, смывая остатки усталости и страха. Сердце забилось часто, но уже не от испуга, а от этого нового, бунтарского чувства.
– А я возьму и не пойду никуда, – твёрдо сказала я сама себе, глядя на пустые теперь ворота.
Выключу телефон. Просплю всю субботу. И в понедельник, если он снова появится на моём пути, я просто… пройду мимо. Сквозь него. Как сквозь пустое место.
Эта мысль была такой сладкой, такой освобождающей, что я почти почувствовала лёгкость. Да! Я не хочу участвовать в этом спектакле. Точка.
С новообретённой, хрупкой решимостью я наконец зашагала к школе, уже не сутулясь. Пусть хвостики кривые, пусть глаза красные. Мне плевать. Я не пойду. И это было самое ясное и правильное решение за весь этот дурацкий, изматывающий день. Оно грело изнутри, как глоток крепкого чая, отгоняя пронизывающий утренний холод.
Войдя в класс, я уже приготовилась к косым взглядам из-за своего вида, но вместо этого меня встретила Аманда. И встретила торжественно. Она стояла у нашей парты с таким видом, будто готовилась вручить оскар или объявить о победе в войне. На её лице сияла широкая, чуть таинственная улыбка, а глаза искрились заговорщицким блеском.
От этого я смутилась ещё сильнее. Что теперь?
– Тихо, тихо, подойди сюда, – прошептала она, хватая меня за рукав и оттягивая в наш угол у окна, подальше от уже подтягивающихся одноклассников. – У меня для тебя новости. Этот психопат ничего сегодня не вытворил?
Я кивнула, снова почувствовав на запястье призрачное давление его пальцев, и коротко, сбивчиво выложила утреннюю сцену: его внезапное появление, холодные фразы про «неприемлемый вид», и этот дурацкий, повелительный наказ готовиться к субботе.
Аманда слушала, лицо сначала исказилось гримасой искреннего отвращения, а потом на нём застыло выражение полного, бесповоротного вердикта.
– Я же говорила! – выдохнула она, хлопнув себя по лбу ладонью. – Он не просто странный. Он абсолютный, стопроцентный, клинический чокнутый! «Неприемлемый вид»? Да кто он такой, этот вылитый манекен из школьного каталога формы, чтобы судить?
Она продолжала бранить его разными словами, всё более изобретательными и гневными. Звучали «зазнайка», «робот с нарушенной прошивкой», «социопат в костюме», «самовлюблённый попугай, заучивший устав». Каждое новое определение чуть поднимало уголки моих губ. В её ярости было что-то очищающее. Она злилась за меня, там, где я могла только паниковать и сжиматься.
– Ладно, – наконец перевела она дух, понизив голос до драматического шёпота. – А теперь слушай сюда. У меня есть план. Идея гениальной мести и обеспечения твоей безопасности разом.
Она оглянулась, убедилась, что нас никто не подслушивает, и придвинулась так близко, что наши головы почти соприкоснулись.
– Мы идём в эту обсерваторию…
Моё сердце ёкнуло. Я уже приняла решение не идти!
– …но не спеши, – закончила она, и в её зелёных глазах вспыхнул азарт настоящего стратега. – Мы идём туда не в полночь субботы. Пойдем днем. Сегодня. После уроков. На разведку.
Я уставилась на неё, не понимая.
– Зачем?
– Чтобы узнать поле боя, глупышка! Не болтаться же там ночью, как слепые котята. Мы посмотрим, можно ли туда вообще попасть, где можно спрятаться. И, может быть… – она хищно улыбнулась, – мы оставим ему там маленький подарочек.