Затем он остановился. Повернулся ко мне. Лунный свет падал на его лицо, и оно не было безупречно-строгим. Оно было спокойным. Серьёзным. Он медленно снял очки, положил их в карман, и его глаза, без призмы стёкол, смотрели прямо в мои.
Адам наклонился. И поцеловал меня. Вот же безумие!
Это не был страстный или драматический поцелуй из книг. Он был медленным. Исследующим. Точным. Как будто он изучал новую, сложную, но бесконечно интересную формулу. Его губы были такими теплыми.
В ту же секунду вспыхнуло солнце. Ослепительно яркое, жаркое. Оно залило аллею, растопило луну, превратило шёпот листьев в громкий шелест. И поцелуй из лунного и тихого стал солнечным и жарким, наполненным светом, который проникал под кожу, согревая изнутри.
Я проснулась от изумления. В комнате было темно, только слабый предрассветный свет синевой заливал потолок. Я лежала неподвижно, прижав ладонь к губам, как будто пытаясь удержать призрачное ощущение.
Оно было ещё там. Точное, теплое, невероятно ясное.
Сердце стучало ровно, но громко. Во рту пересохло. Во сне он поцеловал меня. Адам Клинк. Как будто все его странные поступки, вся эта неделя напряжения, вели к этому единственному, простому и невероятно сложному моменту. Безумие!
Я перевернулась на бок, лицом к стене, пытаясь загнать обратно этот сон, это чувство. Но оно не уходило. Оно висело в воздухе комнаты, смешиваясь с запахом лаванды от подушки и воспоминанием о его бархатном голосе в телефоне: «Семь минут».
Я закрыла глаза, в ожидании продолжения, но сон не возвращался. Возвращалась только бессонница и тяжёлое, абсолютно новое чувство, от которого не было спасения даже в четырёх стенах собственной комнаты.
Я лежала, уставившись в темноту, пока она не начала медленно отступать, уступая место серому, безликому свету. Сон не возвращался, но и не отпускал. Он висел на мне, как второе, невидимое покрывало – тяжёлое, смущающее, но странным образом тёплое.
Вставать не хотелось. Хотелось спрятаться под одеялом с головой и никогда не вылезать, чтобы никто и никогда не узнал о моих желаниях, с вкусом теплых губ и ощущением сплетённых пальцев.
Но реальность, как всегда, была настойчивее. Скоро должны были проснуться родители. Зазвонит будильник на телефоне, который всё ещё лежал на столе рядом с той злополучной салфеткой. И мне придётся как-то с этим жить.
Я медленно поднялась и подошла к столу. Салфетка лежала там же, аккуратно расправленная после вчерашнего. Я взяла её. Бумага была тонкой, шершавой. Провела пальцем по чётким, острым буквам. Самый простой и прямой способ связи, который он мог предложить после всего этого бардака.
Я села на стул, зажав салфетку в одной руке и телефон в другой. Рассвет за окном набирал силу, окрашивая комнату в бледные, водянистые тона.
Что теперь делать? Проигнорирую, как проигнорировала звёздную карту? Но после вчерашнего это казалось уже не осторожностью, а глупой, чёрной неблагодарностью.
Может спросить «зачем?» Зачем он всё это затеял? Зачем пришёл в кафе? Зачем защитил? Но я боялась ответа. Боялась, что он снова заговорит языком эффективности и наблюдательности, и это разрушит хрупкое, тёплое послевкусие от сна. Хотя… именно этот язык был частью его. Частью той странной правды, которая меня и притягивала, и отталкивала.
Солнечный луч, жёлтый и острый, вдруг ударил в окно, разрезав полусумрак комнаты. Он упал прямо на салфетку, и буквы на секунду ярко высветились, будто подчёркивая свою важность.
Я вздохнула, положила телефон на стол, а салфетку аккуратно вложила между страницами толстой книги – той самой, с историями о созвездиях. Пусть полежит там. Символично.
Встала и начала готовиться к новому дню. Движения были механическими: душ, чистка зубов, неудачные попытки заплести ровные хвостики. В зеркале на меня смотрело всё то же бледное лицо, но в глазах, кроме привычной усталости и тревоги, появилось что-то новое – нерешительность иного рода.
Спускаясь вниз на запах кофе, я понимала, что день впереди будет долгим. Школа, Аманда с её вопросами, Юма с его молчаливым недоумением, уроки, домашние задания… И где-то на фоне всего этого – тихий, настойчивый вопрос из чата в телефоне, который я пока так и не открыла.