Начнём с вопроса, который кажется очевидным, но на который почти никто не знает ответа.
Когда вообще появилась “идеальная мать”?
Не женщина, рожающая и воспитывающая детей – это существовало с начала времён. Именно идеальная мать как концепция, стандарт, моральная категория, по которой женщину оценивают и которой она сама себя измеряет?
Ответ: относительно недавно. И появилась она не из любви к детям.
Социолог Шэрон Хэйс из Университета Висконсина провела масштабное историческое исследование и в 1996 году опубликовала книгу, которая должна была взорвать мир – но которую почему-то не включают в список обязательного чтения для беременных. Она назвала то, что обнаружила, “intensive mothering ideology” – идеологией интенсивного материнства.
Суть этой идеологии в трёх принципах, которые сегодня кажутся “само собой разумеющимися”, хотя ещё сто лет назад их не существовало:
Первый: мать является главным и незаменимым агентом развития ребёнка. Не деревня, не расширенная семья, не общество – именно мать. Лично. Каждый день. Каждый час.
Второй: интересы ребёнка всегда и безусловно приоритетнее интересов матери. Любое отступление от этого принципа – моральное преступление.
Третий: хорошее материнство требует огромных вложений – времени, энергии, денег, эмоций. Чем больше вложений, тем лучше мать. Экономить на ребёнке – значит не любить.
Хэйс обнаружила: эта идеология не выросла из научных исследований о потребностях детей. Она возникла на пересечении трёх исторических процессов.
Процесс первый – экономический. В конце XIX – начале XX века в западных странах произошла индустриализация. Мужчины ушли на заводы и в офисы. Дом перестал быть единицей производства и превратился в единицу потребления. Женщина, оставшаяся дома, нуждалась в новом обосновании своей роли – и материнство было возведено в ранг полноценной профессии, требующей тотальной самоотдачи.
Процесс второй – политический. В периоды, когда женщины начинали массово выходить на рынок труда и претендовать на равные права, идеология интенсивного материнства неизменно усиливалась. Это – задокументированный исторический паттерн. Когда обществу было нужно, чтобы женщины вернулись домой – им говорили, что хорошая мать должна быть дома. Всегда дома. Обязательно дома.
Процесс третий – коммерческий. И вот здесь – самое интересное.
К середине XX века производители детских товаров, производители питания, издатели книг о воспитании и – позже – создатели онлайн-контента обнаружили золотую жилу: тревожная мать покупает больше уверенной.
Уверенная мать думает: “Мой ребёнок здоров и счастлив. Мне ничего не нужно.”
Тревожная мать думает: “А вдруг я недостаточно стимулирую его развитие? А вдруг эти игрушки лучше? А вдруг этот курс по раннему развитию – это то, что изменит его жизнь?”
Тревожная мать – это идеальный потребитель.
И чем выше стандарт “идеальной матери” – тем дальше от него обычная живая женщина. Тем сильнее её тревога. Тем больше она покупает.
Это – бизнес-модель.
Ты – её целевая аудитория.
Теперь – про Дональда Винникотта.
Британский педиатр и психоаналитик, работавший в середине XX века, наблюдал тысячи матерей и детей. И пришёл к выводу, который прямо противоречил набирающей силу идеологии интенсивного материнства.
Он ввёл понятие “good enough mother” – достаточно хорошая мать.
Не идеальная. Именно – достаточно хорошая.
Его аргумент был радикальным и научно обоснованным: идеальная мать, если бы она существовала, была бы вредна для ребёнка. Потому что ребёнку необходимо опытным путём узнать, что мир несовершенен. Что потребности не всегда удовлетворяются мгновенно. Что разочарование – это не катастрофа, а переживаемый опыт.
Мать, которая отвечает на каждый сигнал ребёнка мгновенно и идеально, лишает его возможности развить устойчивость к фрустрации. То есть – буквально делает его менее приспособленным к жизни.
Хорошая мать, по Винникотту, – это мать, которая достаточно хороша. Которая любит, но не идеальна. Которая присутствует, но не растворяется. Которая ошибается – и восстанавливает контакт после ошибки.
Винникотт сказал это в 1950-х.