В то время у Лорен также был домашний хомяк по кличке Сахарок. Один бедолага-гость назвал питомца Лорен «песчанкой». «Это не песчанка, — решительно возразила она. — Это хомяк». (А, вот видите, всплывают черты единственного ребенка?)
У нашей семьи была традиция сбегать из Тусона, который становился настоящей душегубкой в начале июня, и искать убежище от жары в домике у озера недалеко от Джеймстауна, штат Нью-Йорк. Когда мы готовились к нашему ежегодному паломничеству в том году, Лорен нашла в Тусоне соседского мальчика, который согласился присмотреть за маленьким Сахарком.
Как типичный единственный ребенок, Лорен достала большой кусок цветной плотной бумаги и написала «Инструкции для Сахарка». В документе содержалось не менее 12 очень конкретных правил, касающихся физического и эмоционального благополучия хомяка, в том числе: «Нежно гладь спинку Сахарка, но будь осторожен, не испугай его».
Прочитав этот весьма исчерпывающий список, я был поражен тем, насколько тщательно Лорен выполнила свою работу. Изучив 12 правил, я точно знал, как нужно ухаживать за Сахарком.
Если бы я ничего не знал об этой маленькой девочке, я бы подумал, что читаю сочинение единственного ребенка в семье, но Лорен — наш пятый ребенок. Как же так?
Вторая история с Лорен. Я, полноватый психолог из Тусона, много раз говорил родителям в своих книгах и на семинарах: «Не зацикливайтесь на мелочах». Но в семье Леманов было время, когда я очень хотел уговорить девятилетнюю Лорен подстричься. У Лорен красивые густые волосы, но они были слишком длинными и непослушными, и она всегда играла с ними, потому что ей было жарко. (Имейте в виду, что мы живем в местечке, где койоты начинают искать лимонад уже в апреле.) Приближалось лето, поэтому я подумал, что это самое подходящее время, чтобы укоротить волосы.
Я начал с подсказок и предложений: «Лорен, твои волосы стали такими длинными, моя девочка».
Нет ответа.
— Знаешь, — поддразнил я, — когда ты сегодня вечером заснешь, я возьму ножницы и сэкономлю тебе немного денег, отрезав тебе волосы. Ты ничего не почувствуешь.
— О нет, нет, нет! — воскликнула она и схватилась за волосы, чтобы уберечь их.
Как-то я даже попытался подкупить Лорен. Я пообещал ей, что отведу ее к тому месту, где живут очаровательные грызуны, если она просто согласится изменить прическу. Но и это не сработало.
Итак, вы можете представить мое удивление, когда через несколько месяцев Лорен обрезала волосы — так, как ей самой захотелось. Они выглядели чудесно, чуть ниже ее ушей, концы загнуты.
Я был вне себя от радости. «Лорен, мне нравятся твои волосы. Они абсолютно восхитительны».
Лорен просто кивнула, как будто в этом не было ничего особенного. «Я разрешила парикмахеру подстричь меня покороче только потому, что она согласилась сделать такую прическу, как мне хочется. Я сказала ей, что готова подстричься, если это будет похоже на одну из Dixie Chicks»[8]. Представьте себе: девятилетняя девочка рассказала мне, что единственная причина, по которой она согласилась коротко постричься, заключалась в том, что ей пообещали именно такую стрижку, как ей хочется.
Типичный единственный ребенок — такова наша Лорен! Но вот только Лорен — последняя из пяти детей. Как же так?
Лорен является ярким примером того, что ряд факторов может регулировать порядок рождения.
Порядок вашего рождения (или вхождения в семью, если вы усыновлены) важен и долговечен, но на то, кем вы являетесь, влияют и другие факторы.
Интервал
В случае Лорен большое значение имеет интервал между детьми в нашей семье.
Разница в пять и более лет между братьями и сестрами имеет большое значение. Я знаю молодого человека, у которого двое братьев — на восемь и десять лет старше его, и в результате у него развились классические черты первенца.
В течение многих лет он общался с группой парней, которые в основном были средними в семье… пока они не вышвырнули его. Его постоянные требования все делать правильно и по графику и споры по мелочам слишком раздражали неторопливых средних.
Лорен не может вспомнить, как жила со своими тремя старшими братьями и сестрами, — их всех не было дома, пока ей не исполнилось пять лет, — и между ней и Ханной разница больше пяти лет, поэтому во многих отношениях она переняла некоторые черты, свойственные единственному ребенку.