Хозяин поглядел на него с недоумением: «Дэйв, так кто тебе мешает? Ты же
Знаю, что скажу резкость, но не сказать не могу: при всей его кажущейся успешности Леттерман слишком долго и с натугой запрягал, что и неудивительно. Ведь он средний сын, а замахнулся на карьеру, заточенную под младшего. Его бывший продюсер Роберт «Морти» Мортон собственно признал ровно то же самое: «[Дэйв] ведь, по сути, остается все тем же, что и прежде, простым парнем, вплоть до самого выхода в эфир. Тогда он резко преображается, будто принимает иной облик на этот час, а после тут же возвращается к прежнему». Хотя средние дети и способны подниматься выше того, что отпущено им по порядку рождения, они так и расплачиваются потом всю жизнь за то, что наперекор своей природе ступили на незнакомую зыбкую почву, где им явно неуютно.
Джеймс Уолкотт на страницах
Взяв любой вечерний эфир, видно, что разница между Леттерманом и Лено не в таланте и не в материале, а в темпераменте. Лено работает как установленный где-нибудь в Лас-Вегасе автомат по продаже штампованных и предсказуемых шуток. А вот Леттермана так просто не раскусить. Леттерман разошелся не на шутку и давно перерос те технические приемчики и прочие штучки-дрючки, из которых когда-то вил веревки своих шоу, и занялся прилюдной демонстрацией актов самоуничижения на грани мазохизма, самым неистовым из которых, наверное, был его шокирующий номер, когда он в прямом эфире хладнокровно казнил самого себя — расстрелял похожий на него до неотличимости манекен, выпустив в ему в голову всю обойму. Классический пример невротической реакции, если честно. Так вышло, что как раз тогда я читал «Невротическую личность нашего времени» Карен Хорни[17], — и (за исключением тех немногих страниц, где узнавал себя самого) практически каждая глава криком кричала: «
Хотя Уолкотт этой терминологией не пользуется, он, по существу, как раз и говорит о том, что Лено — типичный младший ребенок в семье, а Леттерман — тоже весьма типичный средний. Ведь как он верно отмечает: «Это еще вопрос, мог ли он [Дэйв] вообще чувствовать себя в своей тарелке в прямом эфире, если учесть два его неистребимых и непримиримых между собою желания — быть в центре всеобщего внимания и чтобы его все оставили в покое и не трогали». Это же классика поведения среднего по рождению ребенка!
Леттерман, однако, сделал все для того, чтобы перестроить свою работу наилучшим образом под свой склад характера среднего в семье. Вот что он сказал в одном из интервью: «Каждый прожитый день — это своего рода компромисс». Так ведь под этим чуть ли не все средние по рождению дети подписались бы! А вот ни от кого из младших я ни разу подобного заявления не слышал. Другой автор назвал Леттермана «величайшим нивелировщиком Америки».
Подобно подавляющему большинству других средних детей, Леттерман склонен к демонстративной лояльности и нейтральности. Когда назрела явная необходимость перетряхнуть свою команду и попросту уводить откровенно лишних людей, он начал подступаться к решению этой задачи с классической опасливой неуверенностью среднего по рождению: «Поскольку раньше мы ничего подобного не делали, мы не стали торопить события, заняли выжидательную позицию, мало-помалу вели переговоры со всеми этими людьми, и так оно все тянулось и тянулось, — сказал он. — А в итоге мы и сами все просто обмякли, выдохлись и поняли, что ситуация складывается действительно устрашающая».
Трудно даже представить себе, чтобы в подобную ситуацию загнал себя кто-то из первенцев или последних детей. Но Леттерман на то и среднерожденный, что любую ситуацию способен довести до крайности, принимая ее слишком близко к сердцу и как-то пытаясь смягчить. Был такой случай: задержали и отдали под суд женщину, преследовавшую его по пятам и угрожавшую ему всякими ужасами; так даже гособвинитель удивлялся тому, что Леттерман