Они сначала оторопели, а потом младшая сказала:
— Кевину не давать машину неделю, он сойдет с ума.
Кевин вспыхнул:
— А тебя лишить субботних прогулок на лошади.
И понеслось. Сначала они злились друг на друга, потом уже смеялись. В конце мы с Санде подытожили, какое наказание лучше всего сработает для каждого. И все удовлетворенно закивали. Надо же, они сами придумали себе идеальное наказание.
Стоит ли говорить, что в то лето все приходили во столько, во сколько обещали прийти.
Дети знают все. Они рождаются со знанием всего и вся, вы не можете сообщить им ничего нового.
«Представление начинается в шесть», — говорите вы.
«Нет, — возражает дочь. — Оно начинается в восемь».
«В программке написано: в шесть», — не соглашаетесь вы.
Тут-то и начинается спор.
Всезнайке невозможно ничего сказать. Так почему бы реальности не преподать ему урок? Если вы знаете, что начало в 18.00, а ребенок настаивает, что в 20.00, последуйте его указанию. Приходите к 20.00, когда все закончится, и пусть ребенок получит опыт реальной дезинформации. Конечно, вы знали, что в это время ничего не состоится. Но вы преподали чаду очень важный урок: может оказаться, что он не всегда прав!
Часто мы думаем о своих детях слишком много. Мы делаем для них слишком много. Мы слишком хорошие родители. Мы стараемся защитить их от самих себя. Но иногда ребенку нужен опыт последствий собственного решения. Им нужно потерять нечто, что они хотели получить.
Реальность может быть просто замечательным учителем.
Ста родителям из ста будет стыдно, если их ребенка оставят в школе на второй год. Нам кажется, что это какое-то клеймо, которое останется с ребенком на всю жизнь.
Все это — сплошное заблуждение. Реальность такова, что дети растут и учатся с разной скоростью. Два пятилетних ребенка, которые начинают ходить в детский сад, могут быть совершенно разными в физическом, психологическом и образовательном отношении. Один может весить пятнадцать килограммов, другой — двадцать два. Один с нетерпением ждет, когда пойдет в школу, а другой — еще цепляется за маму. Один знает алфавит, а другой — понятия о нем не имеет.
Родители — забавные создания. Мы не видим ничего особенного в том, что один ребенок смог преуспеть в бейсболе или научился рисовать лошадь в пять лет, а другой ребенок — нет. Однако для нас целая проблема, когда ребенок учит алфавит не с той скоростью, что его сверстник.
Как и в случае с горшком, к школе тоже нужна готовность. Как и к детскому саду. Некоторые дети в два года совсем не против ходить в детский сад. Другие будут готовы к нему в социальном плане только ближе к шести годам.
Важно, чтобы родители проявили дальновидность. Например, мы продлили пребывание младшей дочери Лорен в детском саду. К седьмому классу уровень ее знаний, согласно стандартизированным тестам, был намного выше норм средней школы.
На протяжении многих лет идею продления пребывания в определенном классе школы критиковали в основном из-за опасения, что ребенок будет чувствовать себя некомфортно или потеряет друзей. Однако дети в раннем возрасте не особенно обращают внимание на подобные опасения, если только родители не заостряют на этом внимание. Многое зависит от способа объяснения причин, по которым ребенка решили оставить на второй год. «Энди, тебе трудно писать буквы? (Он кивает и начинает грустить.) Мы тут поговорили с миссис Миллер. Она с удовольствием поучит тебя еще год. Вообще-то она планирует изучать буквы по-другому. Вы представите, что класс — это джунгли, а каждый ребенок — животное. Здорово, правда?» Если ребенок слышит от вас позитивную интерпретацию (а не мычание и скрытый страх), он с удовольствием согласится продлить обучение.
Продляя пребывание в начальных классах, вы оказываете ребенку большую услугу. Вы даете ему шанс хорошо освоить основы предметов, необходимые для обучения в старших классах. Если вы переведете ребенка в следующий класс, а этих навыков у него нет, вы проявите к нему неуважение (и обречете на неудачу). Проявлением уважения было бы возложить на ребенка ответственность за то, на какой стадии процесса обучения он находится.