Л.: – Все это сложно, надо внимательно все обдумать. Так мы просто болтаем. Мне кажется, нужно прочувствовать все как следует.
И.: – Да, надо ночь переспать. А утром, на свежую голову…
Л.: – Вот я проснулась умной. Для начала я не пошла на работу. У меня не стало ощущения быстротечности времени. Появилось ощущение данного момента. Я кайфую. Я выхожу на улицу, и другие люди выходят на улицу…
И.: – И как в американском фильме смотрят все друг на друга. Кто-то спрашивает: «А ну, восемь умножить на сто двадцать восемь?»
Л.: – Ну что вы смеетесь, люди действительно что-то почувствуют…
Авт.: – Друзья, а давайте усложним и продвинемся дальше. Вот люди сейчас на десять процентов, мы рассмотрели на двадцать процентов, а теперь представьте, что через год люди поумнели еще в два раза. Теперь рассмотрим сорок процентов активности мозга.
И.: – Земля, наверное, станет перенасыщенной людьми. Мы будем долго жить, а места станет мало.
Л.: – А почему не представить, что Земля тоже станет больше, надуется, например. Мы же фантазируем. И тогда всем хватит места. И как это перенаселение? У нас еще столько земли гуляет. Нет, не то. Как-то рыхло мы рассуждаем.
И.: – Идем по пахоте.
Авт.: – Все хорошо, сейчас зацепимся за какую-нибудь тему и разовьем ее.
Л.: – Так, пошел прогресс, все утвердились на двадцать процентов, и хоп, опять толчок, и все опять поумнели. Да Земля просто в шоке.
Авт.: – Земля просто счастлива: ну наконец-то вы поумнели.
Л.: – Мыслей вообще не стало. Если надо, можно другому послать мысль или от кого-то принять.
Авт.: – Телепатия, дальше…
Л.: – Люди настолько научились все контролировать, что в мозге не стало напряга вообще. Люди стали очень чистые во всех пониманиях.
И.: – И не ели вообще.
Л.: – Питались энергией и немножко обычной едой.
И.: – Одно яблочко в неделю.
Л.: – Легкость в теле и в голове ясность. Что же еще? Уже и говорить-то нечего.
Авт.: – Ну давай еще увеличим и представим восемьдесят процентов. Это уже ого-го какой уровень, ну а сто процентов – это просто абсолют.
И.: – Люди стали умирать, то есть покидать свое тело, когда захотят, и тело быстро растворялось.
Л.: – Мы стали как частички сознаний. Могли сливаться с другими людьми в какое-то общее сознание. И могли полностью переходить в эту энергию, а тело просто растворить.
Авт.: – И когда хотели, могли создать его снова. Для этого были все элементы клеточной структуры. Прямо из воздуха и земли. Наша видимость стала на атомарном уровне – могли даже сквозь стены проходить. Но это уже моя игра. Можно распознавать разные энергии: вот, благодаря этой, я могу летать, а этой…
Л.: – Мы сливались с другим сознанием, высшим.
Авт.: – Конечно, мы уже понимали, кто мы в космосе.
И.: – Попадаешь в воду – и ты вода. Попадаешь в огонь – и ты огонь.
Авт.: – Ого, круто! А если вошел в землю, находишься в ней, то чувствуешь, как в тебе растет картошка. Вот это да! Вот она, жизнь в тебе!
Л.: – Все, сыграли, ура! Дошли до конца. Ох, Костя, у меня аж голова закружилась. Да, игра расширяет сознание, спасибо тебе.
В монастыре вечер уже сменялся ночью. Постепенно гасли настольные лампы, и все меньше и меньше оставалось светлых окошек. Только в храме, у алтаря, не меркнул свет. Еще много зажженных свечей и лампад играли своими огоньками, создавая причудливые тени на стенах и потолке. Стояла полнейшая тишина, изредка прерываемая треском горящих свечей.
Перед алтарем на корточках сидел юный монах, не подозревающий, что на улице уже ночь. Его ум постоянно находился в молитвенном состоянии. Свет от свечей освещал шевелящиеся под накидкой губы. Слышался очень тихий его шепот: