Туманы растаяли, палатки были убраны и, колыхаясь в жёлтом блеске солнца, воинственно ревела, бескрайняя как море, пёстрая толпа.
Грозными цепями окружала Стадион полиция, вооружённая до зубов и доблестно бряцающая блистающими доспехами. Кипя гневом, валы народа покатились на цепи. Полицейские, опустив забрала, закрывшись щитами, бесстрашно отражали разъярённую стихию.
Особенно дерзкие и прыткие граждане, с дикими мордами и страшными криками, прорвав цепи, пытались проскочить к приоткрытой двери в громадных литых воротам. Стражи порядка хватали отбивающихся, лягающихся правонарушителей и мастерски их обрабатывали дубинками: трещали, ломались, лопались, брызгая осколками, черепа и кости, и земля орошалась алою влагою. Под ногами, как галька, хрустели зубы. Граждане ещё больше дичали и с удвоенной яростью бойцовых собак кидались на полицейских. Положение становилось критическим: народ совсем озверел. На помощь отчаявшейся полиции, посылающей истошные сигналы "sos", стягивались войска.
Военно-морской флот, как всегда, был первый приведён в боевую готовность: и корабли, и субмарины, выйдя на поиски противника, бороздили просторы океанов и морей, больших и малых озёр и рек и палили из всех видов оружия, поддерживая свой боевой дух и устрашая врага. Самые отчаянные из подлодок героически пробирались на помощь осаждённому Стадиону подземными водами – под горами, лесами, равнинами, пустынями, сквозь льды, скалы, лавы, трясины. И были к цели близки.
Поднятая по тревоге, Отдельная армия запредельного назначения уходила навсегда под бравурный марш духовых оркестров в чёрные космические разломы пространства и времени, чтобы там охранять рубежи Вселенной от происков потусторонних сил. И ясновидящие установят потом, в недалёком будущем, с разломами пространства и времени телепатическую тайную связь, покрытую мраком, и подтвердят утверждение Правительства о том, что войска землян, на границе с другими измерениями, мужественно отражают атаки превосходящих сил противника и успешно переходят в контрнаступление.
Стратегические Подземные войска быстрого реагирования, получив приказ наступать только вперёд и ни шагу назад, прогрызались к Стадиону сквозь гранитные недра земли и сотрясали взрывами планету. Порою, вздыбливая и ломая пласты земной коры, врывались они на этот свет белый, подземные воины, невиданными чудовищами: в масках, с торчащими шлангами-хоботами и со стеклянными глазами по блюдцу. Они, плюя на все права человека, по-хамски хватали обмерших в ужасе законопослушных граждан, тщательно обыскивали и утаскивали их в бездну.
Там, в преисподней, с пленных выколачивали правдивые показания об особенностях рельефа местности для того, чтобы скоординировать наступление всех родов войск на поверхности земли и в небе. Получив показания, пленных затем как преступников, как врагов народа передавали в "органы". И в застенках жёлтые саблезубые тигры-следователи с внешностью человека и с чёрными кругами под глазами, выдыхая алкогольный вонючий перегар, бешено ревели, матерились, плевались и мастерски выколачивали нужные для себя признания: сыпались страшные удары кулачищами, ножищами, дубинами, мгновенно превращая "врагов народа" в бесформенную, окровавленную массу, – что даже тюремные доктора, казалось привыкшие к разным жестоким картинам тюремного бытия, увидев такое, разводили прыгающими руками и скорее хватались, горько крякнув, за железные кружки и пытались наивно залить бушующий пожар своей души медицинским спиртом.
– Берите на себя, скоты, все грехи человечества! – рычали на узников саблезубые с внешностью человека.
И в чёрных, ужасных застенках разнесчастные узники, ослеплённые хищными оскалами и блеском ледяных глаз, замученные, раздавленные, опутанные проводами детекторов лжи и уже миллион раз пожалевшие, что родились на свет белый, вынужденно соглашались взять на себя все грехи человечества, лишь бы только оставили, проклятые, хоть на минутку в покое.
Окрылённые успехами, саблезубые торопились наверх гордо рапортовать начальникам-монстрам о своих блестящих кровавых достижениях. Затем дела быстро передавали в суд. После суда, слёзно раскаявшихся осужденных, не разрешая им попрощаться с родными и уронить вместе с ними хотя бы несколько горьких слезинок расставания, тайно отправляли с лаконичной формулировкой: "На пожизненно в ад без права переписки".