– Здесь несколько месяцев никто не появлялся. Подожди немного, и он преобразится. А сейчас мне нужна твоя помощь.
Совместными усилиями мы сняли чехлы и прибрались на кухне. Всё это время царила тишина, но, наконец, Корнелия не выдержала.
– Не думала, что ты всё умеешь делать.
– Я советник, а не идиот, – в голове всплыли события последних дней. – По крайней мере, состоял на службе до недавнего времени.
– Ты слишком строг к себе. Ведь не случилось ничего непоправимого.
Слова, предназначенные для успокоения, лишь усилили мою тревогу. Я не мог позволить себе быть столь категоричным в утверждениях. Ведь герцог не рискнул бы организовать наше похищение, если бы не был уверен, что ему это сойдёт с рук. Но подумаю об этом позже.
– Ладно, на сегодня с уборкой закончим, уже смеркается.
Стоило мне расправить плечи, как я почувствовал, что всё тело ломит от усталости. Мысли сводились к единственному желанию – принять душ. Я уже собирался пойти наверх, когда случайно бросил взгляд на Корнелию. Она с ног до головы была перепачкана высохшей грязью, а платье, которое ещё вчера выглядело новым, теперь напоминало лохмотья. Это зрелище меня огорчило. Я только сейчас осознал, что на протяжении всего дня и прошедшей ночи она ни разу не пожаловалась, не попросила об отдыхе и делала всё без возражений. И как я не заметил её царапины, кровавые мозоли на руках и ступнях и тёмные круги под глазами?
– Корнелия, ты можешь взять старую одежду моей матери, она в сундуках на чердаке. Пойдём, я тебя провожу.
Она лишь молча кивнула.
Мы поднялись по винтовой лестнице.
– На втором этаже расположены спальни, первая справа – моя, себе можешь выбрать любую другую.
– Спасибо, – произнесла Корнелия и устало улыбнулась.
Отчего-то мне стало неловко и приятно от незамысловатой благодарности. Видимо, на мне сказывалось переутомление.
– Ладно, приводи себя в порядок, а я пока подумаю, что мы можем поесть.
Я оставил ее одну, а сам поспешил в душ.
Открыв один из сундуков, я осознала всю специфичность слов "старая одежда". Внутри лежали аккуратно сложенные, на вид новые наряды. Не раздумывая, я взяла первое платье сверху и направилась в спальню.
Комната была выкрашена в глубокий синий, а тёмно-алые портьеры закрывали огромные окна. Рядом с одним из них стоял кофейный столик из красного дерева и серое кресло. Вдоль стен тянулись книжные шкафы, возвышающиеся до потолка, а в глубокой нише скрывалась огромная кровать. Удивительно, но этот интерьер мне понравился гораздо больше, чем покои в замке.
Однако по-настоящему меня впечатлила ванная, которая казалась, в сравнении со спальней, чересчур светлой, а по размеру почти такой же. Мраморные стены и пол молочного цвета с бежевыми прожилками создавали ощущение роскоши и элегантности, а большая ванна на витых ножках и с винтовыми серебристыми кранами буквально манила к себе.
Я ещё ни разу в жизни не испытывала такого блаженства от ощущения чистоты собственного тела, даже несмотря на боль, которую причиняла горячая вода, так как царапины нещадно щипало.
Вытеревшись насухо, я поспешила одеться в пурпурное платье матери Максимилиана и вышла из комнаты.
Спустившись, я почувствовала дурманящий аромат еды, доносящийся с кухни.
– Чем это пахнет? – спросила, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок.
– Жаркое из заготовок, свежих овощей, увы, нет, но это блюдо по маминому рецепту ещё никого не оставило равнодушным, – Максимилиан говорил очень увлеченно, но стоило ему поднять голову, как он замолчал.
Я нервно провела рукой по мокрым волосам.
– Могу чем-то помочь?
– Не стоит, все уже готово, садись за стол.
Жаркое и впрямь оказалось потрясающим, и им бы стоило насладиться, но витающий в воздухе вопрос не давал мне покоя:
– Что будем делать дальше?