Она — не такая, какой была ТА.
Я не знаю, в какой момент ТА появилась.
Может, она была и до меня, и во время, но тогда я не сразу поверила.
Я была ослеплена чувствами, желаниями, ослеплена тем, что мы с Марком делали наедине, я летала на крыльях, я не спала ночами, думая о нем, вспоминая наши ночи и поцелуи.
Я…
Не поверила.
Мы с друзьями гуляли по скверу, когда встретили их.
Я увидела Марка и расплылась в улыбке, а он… Он позволил нашим взглядам столкнуться лишь на секунду, а потом отвернулся и, взяв ЕЕ за руку, повел подальше.
Я просто к месту пристыла.
Мои друзья продолжали шутить, смеяться, обсуждать тусовку, на которой мы все были в прошлую субботу, не замечая, как вокруг меня рушится мир.
Мой мир.
Я стояла и умирала там, посреди сквера, полного людей, а Марк уходил и уходил, а ОНА касалась его плеча и груди, что-то рассказывая…
Следующей ночью Марк драл меня в съемной однушке так дико, как будто пытался выбить из меня любые мысли, любые сомнения.
Он трахал меня, оставляя синяки, ссадины, вгонял мне в рот член по самое горло, он хлестал меня по щекам.
Но каждую секунду, когда я могла дышать, я все спрашивала:
— Кто она?
Он снова хлестал, трахал, сжимал меня.
— Кто она? Кто она?
Он так и не ответил тогда. Ушел, когда я, вымотанная, уснула под утро.
Я пыталась показать характер, дать ему понять, что со мной так нельзя.
Я грызла свои ногти до мяса, глядя на звонящий телефон, читая всплывающие на экране сообщения (гневные, злые, оскорбительные, а потом — сладкие, тягучие, мягкие, ласковые).
Я не отвечала.
От боли изводилась вся, чесала до крови те места, которые он целовал последней ночью.
Но не отвечала.
Целую неделю.
Для меня, влюбленной по уши, это было смерти подобно, и я так гордилась собой всю ту неделю, так гордилась!
А потом он приехал ко мне домой.
Приехал и взял меня в прихожей, прямо на тумбочке, в комнате, на диване, на кухне, на полу.
— Ты расстанешься с ней? — спросила я позже.
Марк долго смотрел мне в глаза, докуривая до фильтра сигарету.