У меня в ушах звенит…
Аня…
Родной город…
Локация.
Куда мне бежать на этот раз? В какой город мира? Может, на другую планету? Может, устроиться смотрителем на маяк? Они еще существуют?
Мне нужно просто взять и сказать Арсу, что над этим проектом я не работаю. Пусть он разозлится, пусть хоть уволит меня — это вообще не худшее, что может произойти! Я найду другую работу, все равно сбегать!
Мне нужно просто взять и оставить прошлое в прошлом, даже если оно и мелькнуло тенью за стеклом машины.
Но черт побери.
ЧЕРТ ПОБЕРИ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!
Глаза Марка, когда мы встретились взглядами, его потемневшие зрачки и губы, сжатые в ниточку… Его образ застыл в моей памяти — острый, злой, и я вдруг улыбаюсь, как дура, перед тем, как сказать:
— Идет. В восемь буду готова.
Я отключаюсь и снова смотрю в окно.
Фонарь у дома напротив давно моргает, но почему-то в этот момент он как будто издает сигнал «Помогите» Азбукой Морзе, а потом погасает совсем.
Поспать почти не получается.
И работа встает колом, потому что в голове то и дело возникают самые худшие сценарии нашей с Марком встречи. Мне удается уснуть лишь на сорок минут, и мне снится, как Марк душит меня белоснежной фатой.
Я солгала Арсу.
Я вообще не готова.
Когда он приезжает и пишет мне «Выходи», я задерживаю дыхание и долго смотрю на себя в зеркало, как будто смогу взглядом что-то изменить в выражении своего лица.
До коттеджного поселка — почти час езды.
Пока Арсений болтает, я пью энергетики, но это не помогает. Все мое тело молит об отдыхе. Я листаю распечатки, а руки дрожат.
— Ты какая-то вялая. Плохо спала? — спрашивает Арс.
Я отхлебываю из банки, киваю и потираю руки — с утра уже прохладно, а я забыла надеть ветровку.
Или это мое тело подкидывает идею: «Беги, дура, беги!»
Я в таком состоянии, что не до конца понимаю, где мы. Не удается и рассмотреть со стороны коттедж, рядом с которым мы паркуемся.
Аня выходит нас встречать — на ней джинсовый комбинезон, в котором она выглядит еще милее, чем в первый раз.
Она…
Должна вызывать во мне чувство ненависти, злости или зависти, но вызывает… жалость. Если она с Марком — ей нужно посочувствовать.
Но еще, Аня совершенно великолепна, и так не хочется, чтобы она сломалась… как сломалась я.
Она — другая.