— И правда. Зачем есть, когда можно трахаться?
Он делает еще один глоток воды и снова нависает надо мной, целуя в губы.
Мы не были идеальной парой.
Скорее, наоборот.
Я однажды встала рядом с ним перед зеркалом и пришла в ужас.
Красивый, спортивный, с сияющей загорелой кожей, великолепными волосами и чернотой карих глаз Марк, и я — бледная моль, обезличенная, скомканная, кривая.
Я никому о нем не рассказывала, потому что знала — не поймут.
Не поверят.
Начнут убеждать меня, что так не бывает.
Надо было рассказать. Хотя, вспоминая, как глубоко меня в Марка засосало, вряд ли я послушала бы хоть кого-то со стороны.
Марк не был моим парнем в классическом понимании этого слова.
Он мог пропасть на три дня, на неделю, на месяц. Он мог позвонить среди ночи и назвать адрес отеля или съемной квартиры, и бросить трубку, больше ничего не говоря.
А я…
Вставала, в панике натягивала на себя первые попавшиеся вещи, вызывала такси, психуя, что долго назначают машину, а пока ехала, потряхивала ногой, потому что нервы сдавали.
А потом видела его в дверях.
— Почему так долго?
— Не могла вызвать машину.
— Я уже подрочил.
Мне казалось…
То, что он делает — это так уникально.
Господи.
Уникально!
Я принимала его скотство за изюминку, которой больше нет ни у кого.
Я целовала его. Гладила. Ласкала. Вставала на колени и сосала, потому что не готова была уезжать. Я унижалась, убивалась, я умирала, чтобы он взял меня.
Чтобы сжалился.
Вспоминая себя ту, слабую, опущенную, совершенно, черт возьми, Марку ненужную, я пытаюсь найти причину… Может, это был гипноз? Помешательство? Происки бабки-ворожихи?
Почему? Почему я готова была на это все?
Вздрагиваю от звонка телефона и понимаю, что за окном уже стемнело, а я так и сижу, в ботинках и куртке, в комнате, и даже не включила свет.
— Да, Арс.
— Привет еще раз! Слушай, Аня звонила — на следующей неделе она уезжает в родной город по делам, поэтому локацию смотрим завтра. Заеду за тобой в восемь, идет?