Снаружи, за надёжными стенами дома, в пред вечерних сумерках, по пыльной дороге в деревню въехал незнакомый всадник в тёмном плаще. Он двигался медленно, внимательно оглядывая дома, словно сверяя их с картой в голове. Его взгляд скользнул по крыше дома Лорана, по мастерской, по старой раките во дворе. Он сделал в своём блокноте короткую пометку и двинулся дальше, к трактиру, где можно услышать новости и задать незаметные вопросы.
Например, о плотнике с женой редкой красоты и пепельными волосами. И об их тихой, ничем не примечательной дочери.
Глава 3. Чужой в трактире «У Якоря»
Всадника звали Ториан. Он был человеком без заметных черт: средних лет, среднего роста, в плаще дорожной пыли. Его глаза, цвета мокрого аспида, были лишены особого выражения. Именно такие люди лучше всего подходят для определённого рода поручений – тех, что требуют не грубой силы, а терпения, наблюдательности и умения растворяться в пейзаже.
Трактир «У Якоря» был сердцем деревни. Здесь пахло прокисшим пивом, жареным луком и влажным сукном. Ториан занял столик в углу, спиной к стене, и заказал кружку сидра и похлебку. Он ел медленно, его взгляд безразлично скользил по местным жителям: рыбакам с мозолистыми руками, двум старикам, играющим в кости, хозяйке, грузной и краснолицей, бегающей между столами.
Его уши были настроены на частоту слухов и случайных обмолвок.
«…а у Лорана заказ, раму для зеркала, говорит, к именинам жены…»
«…Илана вчера на рынке, такие травы редкие покупала, для отвара, наверное…»
«…девочка у них тихая, как мышка, волосы странные, светлые очень…»
Слово «странные» заставило Ториан чуть замедлить движение ложки. Он сделал глоток сидра и обратился к старику, сидевшему рядом.
– Деревня ваша славная. Спокойная. Давно тут живёте?
– Родился тут, – буркнул старик, оценивающе глянув на незнакомца. – И помру. Спокойная, пока море не взбесится да подати не повысят.
– А плотник здешний, Лоран, говорите, мастер хороший? Нужно кое-что починить в усадьбе в городе.
Старик фыркнул.
– Лоран? Да, рука у него твердая. Но странный он. Жена у него… красавица, не спорю, но взгляд у неё такой, будто сквозь тебя смотрит. И волосы – ни дать ни взять пепел. Дочь в неё вся.
– Пепельные волосы, говорите? – Ториан сделал вид, что заинтересовался лишь как диковинкой. – Редко такое увидишь.
– Редко, – согласился старик, понизив голос. – И цветы у неё на подоконнике, слышал, зимой цветут. Будто лето на них действует.
Ториан кивнул, делая вид, что это просто деревенские суеверия. Он допил сидр, расплатился и вышел. Вечер опустился на деревню тяжёлой, тёмно-синей мантией. Он подошёл к колодцу на площади, якобы чтобы напоить лошадь, и снова сделал не заметную пометку в блокноте: «Подтверждение. Аномалии: флора, внешность. Место жительства установлено. Ожидаю подкрепления к утру.»
В доме Лорана вечер был натянут, как струна. Элиана, с браслетом на руке, чувствовала себя сонной и отрешенной. Она помогала матери накрывать на стол, но движения её были вялыми. Браслет не просто скрывал её дар – он высасывал из неё силы, приучал тело к бездействию.
– Ты сегодня не играла, солнышко, – заметила Илана, гладя её по лбу. Он был прохладным.
– Не хочется, – тихо ответила Элиана.
Лоран вошел, заперев дверь мастерской на тяжёлый засов. Его лицо было мрачным.
– В трактире был чужой. Спрашивал. О нас.
Воздух в комнате стал ледяным.
– Кто? – выдохнула Илана.
– Не знаю. Не солдат, не торговец. Спрашивал о моей работе, о семье. Старик Фарли сболтнул про твои цветы.
Илана закрыла глаза. Когда она открыла их, в сиреневой глубине бушевала буря.
– Они нашли нас.
– Не факт. Может, просто любопытный проезжий, – сказал Лоран, но сам не верил своим словам. Он подошёл к сундуку и достал оттуда два предмета: длинный, узкий кинжал в простых ножнах для себя и для Иланы – тонкий серебряный стилет, похожий на шило, который легко было спрятать в складках платья.
– Завтра, на рассвете, уходим. В горы, к старым тропам, – решительно сказал он.