– Роб, – я развернулся к нему и замолчал на несколько томительных секунд. – Что у нас в арсенале?
–
Взгляд снова скользнул по мониторам, где, как наяву, мелькали снимки поселений.
– «Очищение»… Надежно, но слишком уж радикально. Не хотелось бы оставить после себя выжженную пустыню. Мне еще отчеты писать и лицом колонии быть. Хреново. Не катит. – Я крутанулся в кресле, залпом допивая холодный кофе. – А «Санитар»… долго. Пока мы будем возиться, Майкл уже доложит об успехе. Не удивлюсь, если на его планете одни пони, срущие радугой, порхают. Рассчитай оптимальный сценарий. Со всеми последствиями.
Речь Роба утонула в оглушительном, выворачивающем наизнанку гуле. Уши заложило, голову сдавило тисками. Кружка с грохотом слетела с панели, разбиваясь об пол. Пальцы впились в подлокотники.
– Ро-об?! – голос позорно сорвался, благо, кроме говорящей железяки зрителей больше не было.
Мониторы помигивали, показывая битые данные, но я отмахнулся от них, как от назойливых мух.
– Срочно, отчет по сейсмике! Все данные, сейчас же! И перенаправь дронов на разведку аномалии!
Спустя несколько томительных минут я изучал сводку. И стало только хуже.
– Роб, это что… дегазация? Выбросы серы и хлора?
Я схватился за голову. Взгляд метался от монитора с видами поселений к другому – где мерцали леденящие душу цифры вулканической активности. Тревожный красный индикатор мигал, словя предсмертный симптом. Стратовулкан. Вероятность апокалипсиса. Твою мать. Твою мать!
Отрывок из гимна Витков.
Тонкая волнистая линия легла последним штрихом. На пыльном деревянном полу расцвел крошечный пейзаж – пара деревьев да уходящая вдаль речушка. Деревянный сандаль тут же размазал это непотребство, а следом вырвался тяжелый, сдавленный вздох.
Сектор поднял глаза к небу. Погода, как назло, стояла ясная. С самого утра солнце грело нещадно, выжигая землю и вытягивая из души последние силы. Он глянул на руки – все в пыли. Осмотрелся, убедился, что никто не видит, и быстренько обтер ладони о штаны, пробормотав заученную формулу:
– Да будут пути твои чисты, а контакты незагрязнены. Грязь в механизме – есть грех в душе.
Тряхнув головой, он заставил себя снова уставить взгляд на Границу – ту самую линию, за которой начиналось грязное месиво, именуемое Путем Тварий. Его долг, как Дозорного Внешнего Контура, был бдить. Безмолвно и неподвижно.
Угроз не было. Если не считать лагеря степняков, что разбили свои шалаши поодаль, у кромки мрачного леса. Скоро к этим бродягам явится Санитар-Дезинфектор, проведет осмотр их барахла, составит списки для Дистрибьютора… И через пару дней его семье, как и другим «достойным», перепадет что-то с чужого стола. В прошлом Цикле отличился брат – вдохнул жизнь в один из древних инструментов Предтеч. Сектор плохо понимал, как это работает. Его удел был до унижения прост: стоять и смотреть. Иногда – ходить и смотреть. У него не было достижений. И за его заслуги никогда ничего не перепадало.