Лина Красносельская
Незабудки
«И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за них не осудим
Того, кто выжил…»
А. Твардовский, «Я убит подо Ржевом»
Пролог
Катя:
Чем старше я становилась, тем больше бабушка Валя напоминала мне музей. Тихий, запылённый, с табличками «Не трогать» на самых важных экспонатах. Её прошлое было как сундук на антресолях – все знали, что он есть, но никто не решался достать.
Пока однажды не случился потоп.
В тот день ливень хлестал так сильно, что вода просочилась через потолок. Мы с бабушкой спешно перетаскивали коробки со старого чердака, и вдруг одна из них разорвалась в моих руках. На пол высыпались потрёпанные тетради, фотографии и… засушенный цветок незабудки.
Я подняла пожелтевший снимок. Две девочки-близняшки в одинаковых платьях смотрят в объектив. На обороте надпись: «Лида и Валя, 1940»
Я точно видела это лицо – точнее, половину этой фотографии. В нашем семейном альбоме хранилась та же фотография, но обрезанная пополам.
– Бабушка? – я обернулась.
Она уже стояла за мной, бледная, сжимая в руках тот самый цветок.
– Так ты всё-таки нашла, – прошептала она. – Теперь я должна рассказать всю правду.
На раскрытой странице дневника детским почерком было выведено:
Глава 1. Когда детство пахло яблоками и счастьем
Валентина:
Наше детство пахло корицей. По субботам мама пекла пирог с яблоками, и весь дом наполнялся тёплым ароматом. Мы, как голодные воробьи, крутились у печки, пока мама не разрешала облизать ложку с остатками теста.
– Кто первый угадает секретный ингредиент? – поддразнивала она.
– Мёд! – кричала я.
– Яблоки! – перебивала сестра.
Мама смеялась, а её руки – сильные, нежные – разминали тесто. Эти руки могли всё: заштопать разорванное платье, вывести чернильное пятно, нежно погладить по голове перед сном.