Слова эти эхом прокатились по залу. Из темноты вышли шесть демонов – высокие, как статуи, с масками из костей. Каждый нёс в руках ритуальный атрибут: чаша из оникса, клинок, будто выточенный из ночи, печать, раскалённая добела, вуаль тьмы, пульсирующая, как живое полотно, урна с пеплом древних павших ангелов, книга, переплетённая кожей неизвестного существа.
Демоны встали кругом, образовав замкнутый обрядовый круг. Лилит подошла ближе к трону, её тело светилось мягким алым светом. Она смотрела на Каэля, словно на жертву – и на украшение будущего Ада одновременно. Её губы изогнулись:
—Почувствуй это сладкий вкус свободы Архангел, – прошептала она едва слышно.
Люцифер шагнул в круг. Тень его вытянулась, накрывая Каэля, словно плащ.
– Склони голову, падший, – приказал он.
Каэль подчинился и упал на колени перед дьяволом словно тряпичная кукла, безвольная и пустая внутри. Кровь застучала в висках. Воздух стал густым, словно его можно резать. Демоны начали скандировать. Но не слова – древний звук, от которого камень трескался, а тьма сгущалась до плотности живого мяса. Клинок вонзился в грудь Каэля. От острия не было боли – только резкая, пугающая прохлада. Люцифер разрезал кожу, и серебристая, почти светлая кровь Каэля заструилась вниз… но ещё до того, как она коснулась пола, тьма сама потянулась к ней, поглотила, впитала.
– Твоё прошлое – в этой крови, – произнёс дьявол. – Ты оставляешь его нам.
Демон с урной высыпал пепел на рану. Пепел шипел, входя в плоть. Каэль закричал. Он почувствовал, как в груди что-то меняется – как будто его сердце стало тяжелее, древнее, глубже. Но вместе с тем – как будто оно умирало. Затем подошёл демон с чашей.
Внутри – густая чёрная жидкость, похожая на расплавленный мрак.
– Пей, – приказал Люцифер.
Каэль послшуно взял чашу. Она пульсировала в его руках, будто живая. Он поднял её к губам. Первый глоток – как яд. Как огонь и лёд одновременно. Он ощущал, как жидкость стекает по горлу, прожигая всё внутри. Ему захотелось упасть, закашляться… Но он выстоял.
– Вынесите мою печать! Так мир увидит, что ты принадлежишь нам, – произнёс Люцифер.
Печать приблизилась к его плечу. Раскалённая, светящаяся, как солнце, но чёрная по сути. Демон приложил её к коже. Каэль вдохнул – резко, болезненно. Жар прошёл по всему телу, выгибая его, пробивая каждую жилу. Серебряная кровь закипела. Сердце ударило так громко, что эхо шло по тронному залу. Но он удержался на ногах. Люцифер наблюдал, не мигая.
–Теперь – вуаль, – сказал он.
Демон развернул тёмную ткань. Она взлетела – и накрыла Каэля с головой. Темнота коснулась его кожи. Коснулась его голоса. Коснулась мыслей. Он сжал кулаки. Его дыхание сбилось. Когда ткань спала, Каэль стоял уже другим. Глаза его стали глубже – не тёмными, нет – а пустыми, как ночь. Взгляд грубее, холоднее. Крылья дрогнули – и на мгновение в них мелькнул отблеск тьмы. Кожа его стала чуть бледнее. Зрачки расширились. Люцифер положил руку ему на голову – жест благословления.
– Теперь ты – не падший ангел. Теперь ты – демон света, рождённый тьмой. Второй из таких. Твоё имя – останется твоим. Но смысл его – изменится. Добро пожаловать домой, Каэль.
Каэль стоял у Трона Ада рядом с Люцифером – как тень, как осколок былого света, давно сломанный и перекроенный под новые правила. С тех пор как он присягнул королю Преисподней, прошло немало дней… или лет – здесь никто не считал время. В аду оно текло так, как желал его владыка: лениво, тягуче . Каэль чувствовал внутри тьму и пустоту, бесконечную пропасть, которая глотала его мысли, оставляя только разрозненные обрывки желаний и приказов. Он давно перестал различать, где заканчивается его воля, а где начинается воля Люцифера. И за это короткое, но насыщенное время он совершил многое из того, за что в раю его бы бросили в темницу на века. А возможно казнили, отправив на веки в пустоту.
За все то время, что Каэль был воином ада : он расправлялся с теми демонами, что осмеливались спорить с королём. Он сжигал их души, превращая в пепел то, что даже ад считал вечным. Он врывался в нижние круги, когда начинались беспорядки, и ломал мятежников – не ради порядка, а ради зрелища. Он рвал крылья у непокорных демонов, которые пытались пойти против Люцифера. Он разрывал связки и жилы душам, которые слишком громко молились Богу, взывая к прощению. По приказу Люцифера он наблюдал, как король устраивает очередной развратный пир, где демоны теряли остатки разума, издеваясь и развращая людей, попавших в их ловушку. И Каэль охранял этот разврат – сторож, стоящий между хаосом и троном. Иногда Люцифер заставлял его участвовать этом, но Каэль не чувствовал принуждения. Ему нравилось… или так казалось. Где-то глубоко в груди поднимался холодный смешок каждый раз, когда очередная душа умоляла о пощаде, а он медленно лишал ее этой бесполезной просьбы. Когда-то он бы содрогнулся от мысли об этом. Теперь же – он чувствовал щекочущее удовольствие. Но среди всей этой тьмы оставалось крошечное, почти незаметное пятно – ощущение неправильности. Что-то внутри остатка его души пыталось шевелиться, подать голос, пробиться сквозь мрак. Но Каэль давил это. Строго. Холодно. С яростью, похожей на привычку. Он не позволял этому голосу говорить. Не позволял проникнуть в мысли.