Превращенный неравнодушными людьми в уникальный музей-гостиницу, терем спрятался от посторонних глаз в лесной глуши, среди покинутых деревень и заброшенных обезглавленных церквей. Здесь не было телевизора, мобильной связи и прочих псевдоважных атрибутов современной цивилизации, зато было кое-что другое. Например, умиротворяющая тишина, убаюкивающий хруст снега за окном и ослепительные зимние пейзажи. А еще многочисленные книжные полки, манящие потрепанными корешками с именами классиков.
Помню, как, укрывшись пушистым пледом, я забралась в кресло-качалку и медитировала на закат в обнимку с томиком Достоевского. А потом, взгромоздившись на пышущую жаром печку, наблюдала за тем, как местный повар собственноручно готовит в ней хлеб (боже, какой он был вкусный и ароматный!). Помню ночное катание на коньках и прогулку в валенках среди заснеженных сосен. Помню русскую баню, пропитанную ароматом дубовых веников, и пряный травяной чай с вареньем и медом, который после парной казался божественной амброзией.
Но главное, что врезалось в память, – это сам терем: нарядный, ажурно-кружевной, словно сошедший со страниц русских сказок. Глядя на его пестрые резные наличники, я с трудом могла поверить, что еще несколько лет назад он выглядел совершенно иначе. Покореженный, обшарпанный, изувеченный ливнями и ветрами, этот шедевр деревянного зодчества попросту гнил в лесу, не надеясь на спасение. Но однажды чудо все же произошло.
В 2003 году вышел альбом, в котором рассказывалось о погибающих архитектурных сокровищах русской провинции, в том числе Костромской области. В нем был упомянут загадочный деревянный дом невероятной красоты, доживающий свой век в костромских лесах. Эта публикация заинтриговала московского финансиста Андрея Павличенкова, увлекающегося путешествиями по глубинке, и вскоре он отправился на поиски таинственного сооружения.
Увиденное шокировало Андрея: терем был действительно прекрасен, но пребывал в жутком состоянии и так зарос деревьями, что можно было пройти в 150 метрах от него и не заметить. Этот погибающий старинный дом настолько захватил воображение предпринимателя, что он захотел во что бы то ни стало привести его в божеский вид.
Для начала Андрей призвал на помощь волонтеров, которые разгребли завалы и очистили территорию – правда, в тот момент стало очевидно, что одними только силами неопытных добровольцев терем не восстановить. Смета на реставрационные работы оказалась до такой степени внушительной, что ждать помощи от государства было бессмысленно. И тогда Павличенков принимает, возможно, важнейшее решение в своей жизни: он инвестирует собственные средства в этот не сулящий особой выгоды проект.
Ведущий российский реставратор деревянного зодчества Александр Попов вместе с бригадой мастеров из Вологодской области разбирает терем до основания и затем вновь его собирает, сохранив шестьдесят процентов оригинального сруба. Здание реконструируют с применением технологий XIX века, воссоздают подлинную внутреннюю планировку. А параллельно историки копаются в архивах и опрашивают местных старожилов в надежде пролить свет на историю столь незаурядного сооружения…
Все началось в 1842 году, когда в деревне Асташово, входящей в состав Чухломского уезда Костромской губернии, в семье простых государственных крестьян родился мальчик, которого назвали Маркианом[2]. О первых сорока годах его жизни толком ничего не известно: мы знаем лишь, что, повзрослев, он стал именовать себя Мартьяном Сазоновым и, как и многие другие чухломичи, занялся отхожим промыслом.
Неплодородные костромские земли вынуждали местных жителей находить альтернативные способы прокормить жен и детей, в связи с чем многие чухломские мужики шли «в отход» – то есть уезжали на сезонные заработки в Петербург. Они выполняли преимущественно строительные работы и славились как прекрасные кровельщики, резчики, маляры и плотники. Самые смекалистые и энергичные из них со временем становились подрядчиками и могли сколотить солидный капитал. Именно таким был Мартьян Сазонов.