— Сигареты не будет? — хрипло спросил двухметровый лысый мужик с пистолетом в кобуре.
В другой ситуации, например, если тебя спросят ночью по пути домой, такому человеку отдашь и сигареты, и телефон, и даже честь и достоинство, убегая в мокрых штанах. Коля молча протянул ему сигарету вместе с зажигалкой.
— Уффф, — с наслаждением выдохнул охранник воздух вверх. — Наконец-то!
— Громкая музыка? — со смешком уточнил Коля.
— Музыка? — переспросил охранник. — Нет.
Они замолчали. Парень сидел и курил, мучительно размышляя.
«Что обычно в таком возрасте парни делают? Уточняют и лезут не в свое дело, привлекая внимание? Или наоборот: понимающе молчат, не лезут в свое дело, и этим привлекают внимание?».
— У тебя сейчас мозг взорвется от размышлений, — ухмыльнулся охранник. — Просто стоять на одном месте надоело, а покурить можно раз в четыре часа, когда временный сменщик с другого поста приходит. И только на несколько минут.
— Ага, — понятливо протянул Коля. — Сочувствую.
— Зато платят, — щелчком отправил охранник сигарету куда-то в сторону. — Удачи!
Коля не торопился обратно. Он был уверен, что у него есть еще минут пять до следующего обхода столиков, и провести он планировал их в тишине на улице. Альтернативное место ожидания ему не нравилось. Слишком громкая музыка. Очень плохая музыка.
— Клуб — огонь! — вывалился на улицу Саша в компании других официантов.
— Прикроешь? — спросил у него Леха. — Только что всем занес, но мало ли…
Коля кивнул, тяжело поднялся со своего удобного места, и вернулся в здание. Обошел столики, принял заказы. Проверил столики Леши, там все было в порядке. Отдал заказы на бар, и принялся рассматривать зал.
Люди радовались. Кто-то устал после тяжелой недели, некоторые не устали, но хотели потанцевать. Были и веселые компании, и парни-одиночки, которые сидели за баром и присматривались к танцующим девушкам. Некоторым из них повезет, и домой они уедут не одни. С этой целью и шли. Он вернулся к окошку кухни.
— Осетровая икра и блины! — раздался мощный рев, и нужная тарелка появилась. Да, на кухне постоянно орут.
«Черная икра», — усмехнулся Коля. — «Ну конечно, это обязательный атрибут успеха и положения. И дело не во вкусе, эта икра очень на любителя. Как и сам осетр. Слишком жирный и не очень вкусный. Карп намного лучше. Но статус обязывает. Ведь ценность икры не во вкусе, а в цене. Извращенцы».
Примерно лет пятьдесят назад в другом мире была такая страна, как Иран. Здесь она так и осталась Персией, да и вся карты выглядела непривычно. Располагается эта страна в так называемой «зоне рискованного земледелия». То есть ты можешь потерять свой урожай вне зависимости от своих усилий. Так и случилось. И в тот год, когда население голодало, их правитель праздновал какую-то бесполезную дату с представителями всех возможных стран и тоннами черной икры. Стоит ли говорить, как восприняли это люди? Режим свергли в том же десятилетии, и подсуетились радикальные верующие, которые кинули страну в другую крайность, где вера важнее законов. Коля не оценивал, лучше стало, или хуже. Голодать перестали, и уже неплохо. Тем более, если не радикалы, то были бы другие. Просто некоторые успевают первыми. Как и всегда в жизни.
В этом и проблема классовой ненависти. Огромная пропасть между простыми людьми и дворянами стала заметна. Более того, аристократы намеренно подчеркивают всеми силами наличие этой пропасти. Люди такое не очень любят. Парень перевел взгляд на затемненное стекло вип зала.
«Что же там сейчас происходит?», — задумался он.
Долго размышлять у него не вышло. Иногда он думал о том, что заведения, где веселятся дети аристократов, надо считать зоной повышенной опасности. Подростки часто ведут себя агрессивно и выясняют отношения между собой. Это абсолютно нормальное их поведение. Гормоны, растущий организм, первые сильные эмоции и ко всему этому алкоголь… Дети аристократов в этом плане от людей без способностей отличались как раз наличием магии. Ни один взрослый человек не хотел бы оказаться рядом с пьяными подростками, у которых есть оружие, готовность его использовать, и понимание полной безнаказанности. Но это взрослые. У молодежи нет определенного жизненного опыта, поэтому и страха нет. А бояться стоило бы.