— Павел Петрович не обрадуется такому подарку, — улыбнулась девушка. — Вашими словами ловко воспользовался Александр Маркович, и сумел повернуть ее в свою пользу.
— Ему-то какая разница?
— Александр Маркович хотел продвинуть своего сына на эту должность, но родители Павла Петровича оказались проворнее.
— Простите, а у вас там вообще работают? — осторожно поинтересовался Корсаков. — По службе другим способом двигаться можно?
Девушка на него недоуменно посмотрела.
— У нас есть кому работать, — отрезала она. — И работу свою мы делаем.
— Не хотел вас обидеть, — тут же примирительно поднял руки капитан. Он слегка забылся, и начал говорить то, что думает.
— Как я уже сказала, я в долгу перед вами. Заступничество моего отца не рассматривается даже, вы спасли меня, а я спасу ваше звание. Тем не менее, на мой взгляд, этого недостаточно, и вы можете просить что-то еще.
«Просить, получается».
— Это мой долг, — коротко ответил он, раздумывая, как бы улизнуть из своего собственного кабинета. А то сейчас начнется…
— Леонид, — обратилась девушка к нему по имени. Капитан поднял удивленный взгляд. — Давайте съездим перекусим. Не знаю, как вы, а я даже кофе попить не успела. Что у вас тут ближайшее?
Забегаловок неподалеку от управления сам Корсаков знал с десяток, если не больше. Только вот они не подходили. Он и рестораны знал, но они были слишком далеко. Муки выбора отразились у него на лице.
— Позвольте я угощу вас, — сделали за него выбор. — Вспомнила одно местечко.
Им обоим было очевидно, что это «местечко» она и не забывала, просто кто-то отчаянно тормозил, и Елена Михайловна решила этому человеку помочь.
Стоило им выйти из кабинета, на них начали ненавязчиво смотреть. Разглядывать с искренним интересом, а на Корсакова еще и сочувствующие взгляды кидали. Это было удивительным феноменом, объяснение которому было найти нереально. У них серьезное учреждение, тут работают люди, которые видали такое, после чего у неподготовленного человека сон мог пропасть на неделю, а остаток жизни это будут только кошмары. Многие бывшие военные, которые повидали смерть, кровь, и сами в этом активно участвовали. Заседание, как назывался их разнос, еще даже толком не закончилось, из кабинета вышли только они с Еленой Михайловной. Корсаков словил очередной взгляд. Сплетни непонятным образом уже разнеслись. Результаты разноса от начальства опередили само начальство.
— Как будто опять в бухгалтерии оказался, честное слово, — пробормотал капитан себе под нос, когда увидел как два опытнейших следователя, у каждого уже и внуки были, шепчутся и чуть ли не показывают на него… а нет, уже в прямом смысле слова показывают пальцем.
Елена Михайловна же с невозмутимым видом шла рядом, и или не замечала взглядов и перешептываний, или же умело их игнорировала. Они дошли до парковки, переглянулись, и одновременно шагнули к машине капитана.
— У вас все работники такие сплетницы? — спросила она, стоило им только сесть в машину.
«Все-таки игнорировала», — понял Корсаков.
— Сам не понимаю, — признался он. — Взрослые люди, а ведут себя как…
Он попытался подобрать слова, но не смог. Изобразил неопределенный жест рукой, и со второй попытки завел машину. Девушка удивленно подняла бровь.
— Почему бы не купить новую машину?
«Потому что новая машина стоит денег», — подумал про себя капитан, но ответил совершенно не так.
— Меня эта полностью устраивает. Привык к ней как-то…
Девушка не стала продолжать тему машины, и перешла на беспроигрышный вариант — разговор о работе.
— Меня сильно смущает этот взрыв, — задала она тему беседы.
— Это не он.
— Не он? — переспросила она.
Корсаков аккуратно выехал со стоянки, и вопросительно посмотрел на девушку.
— Направо и прямо до самой Елизаветинской, — задала она направление. — Почему не он?