— Профессионалы всегда уверены в себе, но кроме этого они еще и не рискуют зря, что и делает их профессионалами, — терпеливо объяснил Корсаков. — Теперь по поводу выстрела.
Он достал листы с различным положением компании молодых дворян чуть ли не посекундно.
— Целился он в них давно, и вот самые удачные моменты за минуту до выстрела, чтобы подстрелить Оболенского. Три идеальных момента, и ни одним не воспользовался. Вот, как они стояли когда он выстрелил.
— Удачно повернулся и подставил печень?
— Нет, наш парень целился в цель побольше, — Леонид ткнул пальцем в фотографию.
— Потолще, я бы сказала, — улыбнулся Елена Михайловна. — А значит?
— Он промахнулся. Пуля пролетела рядом с головой Карповича, в которого он целился, и попала в печень Оболенского.
Капитан победно улыбнулся.
— Наш стрелок дилетант и лошара! Теперь я спокойно передаю вам дело.
«Вы с ним точно справитесь».
В этом году август в столице выдался жарким, даже удушливым. Днем на солнце плавился асфальт, наполняя улицы непередаваемой смесью запахов раскаленного битума и паров бензина. Немногочисленные бедняги, которые были вынуждены передвигаться днем страдали от яркого удушливого солнца. По возможности все старались не покидать помещений с кондиционером, а на улицах передвигаться только в машине. Страдающие от жары люди были злыми и раздраженными. К ночи становилось чуть-чуть легче. Но лишь немного.
Число три в христианстве занимает особое, священно место. Стрелок решил, что и третья жертва должна быть особенной. Он недовольно поморщился. Ему приписали уже три жертвы. Среди аристократов, разумеется. Во взорванной машине находились еще охранник и водитель, но кто же будет их считать? Он потер маску, лицо под ней было мокрым и чесалось, но снимать ее нельзя. В помещении было душно и темно. У него уже давно затекло все, что могло. Шуметь тоже нельзя.
Чем ближе он знакомился с жизнью аристократов, тем сильнее их ненавидел. Они опухоль на теле общества, которая по неведомой причине смогла расползтись и захватить все. Аристократы считали себя лучше других по праву рождения. Голубая кровь, да. Как сапфир. Как синий алмаз. Как лед в их бокалах с напитками. Стрелок знал, что кровь у них обычного красного цвета.
Они рождаются с золотой ложкой в жопе, получают доступ к лучшему образованию и несметному количеству денег. Все же на что хватает их сил — это интриговать против таких же. Дорогие костюмы, роскошные машины… все это пыль в глаза. За роскошным фасадом благотворительных организаций скрывалось гнилое нутро жаждущее власти. Если власть развращает, то насколько развращает абсолютная власть? В редком случае люди стремятся к власти с благими целями. И то, все знают куда ведет дорога, вымощенная благими целями. Они используют власть не для развития страны и улучшения жизни. Темные привычки светлого общества могут пугать.
Княжич Воронцов Николай Федорович был идеальным представителем аристократии. Молодой, симпатичный и уверенный в себе. Пока остальные посещали балы и кутили в ночных клубах — он работал на благо рода. Несколько своих ресторанов и один небольшой завод, которые приносили прибыль под его управлением. Конечно же, учащийся академии, и успеваемость у него отличная. Недавний устроитель благотворительного бала, который запомнился приличными сборами для детей и дуэлью таких же молодых дворян. Из-за… он даже не помнил чего. Кто-то не уступил дорогу? Неправильно обратился? Какая-то очередная глупая причина, по которой могли убить. Странное общество. Воронцов до последнего пытался помирить дуэлянтов. Он был против бессмысленного насилия и крови. Во всяком случае, именно так он постоянно повторял.
Стрелок понимал Воронцова. Аристократ, как и он, вел двойную жизнь, а это сильно влияет на психику. В какой-то момент люди или ломаются, или, наоборот, становятся только крепче, и получают от этой опасности удовольствие. Изощренное удовольствие от собственного знания. Стрелок долго наблюдал за своей третьей жертвой. Николай Федорович заслуживал смерти как никто другой. Всегда на виду, всегда идеален. Благородная фамилия, род с вековой историей. Столетия власти и процветания. Эстетика «старых денег», когда внешняя сдержанность лишь подчеркивает твое положение. У Николя Федоровича к его девятнадцати годам было все, о чем мог мечтать любой парень или мужчина. Множество денег, которые открывали ему такое же количество дверей. Женщины, бизнес, даже толика власти. Он мог реализовываться в любой сфере, но… ему не хватало острых ощущений. Такое бывает, когда получаешь все по праву рождения. Его предки, выгрызавшие свое место зубами, знали им цену. Княжичу Воронцову же быстро все наскучило. Он видел и пробовал все, и теперь его интересовали только запретные развлечения. Молодые аристократы почти всегда останавливались на наркотиках, но Воронцов пошел дальше. Теперь его интересовала только боль и смерть. За закрытыми дверями в подвале небольшого клуба происходили вещи, о которых не должна была знать общественность. К развлечениям аристократов почти всегда относились с пониманием. В разумных пределах. В данном случае княжич перешел все границы. Стрелок улыбнулся.