Моргана медленно поправляет очки, заставляя стекла ярко заблестеть.
– Факт, но без контекста – всего лишь сплетня, господин Дренн. – Она резко хлопает книгой. – Его семью вырезали на его глазах. Он не убивал – он выживал.
– Но ведь это доказывает его силу! – вскричала Изабелла Морвент, еще одна подружка ненавистной мне Люцины.
– Силу? – Моргана холодно улыбается. – Или проблему, которая сделала его тем, кем он стал?
Я вытягиваюсь, потому что впервые вижу госпожу Блэкторн настолько одухотворенной и, можно даже сказать живой.
– Вам известно, что Лилит Ламотр вышла замуж за Дамьена Велентайна по принуждению и затем убила его из ненависти?
Зал замирает. Моргана тем временем проходит перед картой.
– Моргана поплатилась за это и юного Велентайна воспитывал его дядя, Владермар, безжалостный воин. В то время вампиры противостояли полчищам демонов, что пришли из другого мира, привлеченные экспериментами человеческих магов. Это очень ослабило наш род и вкупе с междоусобицами привело к тому.
– Что вампиры были почти истреблены! – Кассиус Дренн снова вмешивается в повествование.
Моргана кивает.
– Это привело к тому, что Каин остался без семьи, совсем один и вынужден был прятаться среди людей. Он выживал, наследник сильнейших родов, последний оплот Чистой Крови, что не позволит нашей цивилизации исчезнуть. Повзрослев, он собирает вокруг себя тех, кто позднее составит Конклав. Что позволяло им так просто побеждать?
– Его называли «Призраком Полей», – говорит Рейнард Торн – о, этого парня я хорошо знаю. Презирает слабых, вроде таких как я, слепо предан Конклаву и мнит себя экспертом в боевой магии – поэтому и влез.
Стоит, наверное, ожидать, что он будет первым являться на занятия с Велентаром.
– Он побеждал, не вступая в бой!
Торн аж захлебывается своими словами. Подпираю щеку рукой, думая о том, что этому тюфяку такая реакция точно не грозит. Велентара воспитала необходимость, а этого растили десять нянек.
– Это же гениально! – присоединяется Серафина де Л’Эр. – Он заставил магов самих себя уничтожить!
Аристократка до мозга костей. Этой не жалко никого кроме чистокровных.
Моргана резко поправляет очки, заставив аудиторию замолчать. Студенты уже привыкли, что это – знак: ответ вышел неправильный.
– Три тысячи гениальных магов, госпожа де Л’Эр. – голос лектора становится ледяным. – Пусть и людей. Такие редко рождаются.
– Но он победил! – упорствует Серафина. – Не проронив ни единой капли крови своей армии! Поэтому его имя вписано в учебники! “Сделать как Каин” значит справиться безупречно, играючи!
– Был ли другой выход из этой ситуации? Сделать их союзниками или рабами? Заставить служить себе, – произносит профессор.
Я невольно подвигаюсь ближе. Никогда не думала, что Моргана, которая до того казалась мне просто канцелярской крысой, может думать так. Что она жалеет людей, также как жалела моя бабушка.
– А потом он встретил её, – голос Морганы вздрагивает. – И что-то изменилось. До этого Каином владела холодная ярость: огнем и мечом он прокладывал дорогу Конклаву. Но позже Виктория Дарквуд научила его брать лучшее от противников.
– Предательница? – язвительно заявляет Серафина.
Моргана медленно снимает очки и протирает их платком.
– Интересный вопрос, госпожа де Л’Эр. Что делает предателем? – Она пристально смотрит на Серафину. – Верность идеалам или подчинение системе?
– Он потерял из-за неё все! Это проигрыш! – кричит чистокровная. – Виктория отдала его полукровкам-бастардам, тем, кого Каин уничтожал по велению Конклава и они его прикончили в грубой и мерзкой форме!
– Нет, милочка, – резко оборвала её профессор. – Нет. Сейчас Велентар возвращается чтобы вернуть Конклаву то, что он утратил некогда…
Дальше я уже почти не слушаю, потому что перед глазами темнеет и давит в висках.
– Алиса! Алиса Дарквуд! – голос лектора вырывает меня из полуобморочного состояния.