Я поднимаю голову от парты.
– Почему Виктория предала Каина? – кажется Моргана повторяет этот вопрос не в первый раз.
Я поднимаюсь на ватных ногах, чувствуя, что меня ждет очередное унижение, но в этот миг двери в зал отворяются. На пороге стоит Люцина. Дочь декана выглядит растрепанной и злой.
– Он зовет тебя, – бросает блондинка и начинает вальяжно спускаться на первый ряд.
Я только морщусь.
– Живее, Дарквуд, – с отвращением бросает Люцина. – Профессор Велентар хочет видеть тебя прямо сейчас.
Азраэль поймал себя на том, что терпеть не может общение с Конклавом. Ритуал крови и тени отнимает слишком много сил, вновь и вновь напоминая, что в жилах ректора Вента течет человеческая кровь. Из-за этой проклятой примеси, проникшей в родословную семь веков назад, дом Кровавой Розы лишился влияния, а сам Азраэль вынужден был довольствоваться ролью наставника юных вампиров. Именно это и имел в виду проклятый Велентар, едва освободившись от цепей, намекая на его старость – с годами ректор Вент растолстел и поседел.
Еще худшая судьба ждет дом с Люциной, если та не отыщет себе достаточно благородного мужа. Ректор был уверен в том, что они оба с дочерью помнили об этом каждый день.
Двери зеркального зала захлопываются. Магистр Артон запирает их магическим ключом, оставаясь на случай, если ректору потребуется помощь.
– Зеркало сегодня неспокойно, – предупреждает он. – В последний раз оно показало вам…
Азраэль вглядывается в толщу жидкого металла, плещущегося в специальном серебряном бассейне, сделанном в полу. Гладь пульсирует розоватым оттенком – так эта магическая вещь дает понять, что чувствует нечистое происхождение.
– Я помню, – резко обрывает профессора Азраэль.
Тот день, когда он увидел собственное тело у ног Велентара, а древний меч Песня Полуночи занесся для смертельного удара над его головой, навсегда врезался в память. С тех пор ректор предпочитает письменные отчеты. Но сегодня такой возможности не представилось: Конклав дал знак, что желает видеть Азраэля. И дело, конечно же, было в Велентаре.
Ректор рассекает себе руку и темные капли крови падают на живое зеркало, которое с шипением впитывает их. Зеркало жадно лижет его кровь языками синего пламени, требуя все больше – будто чувствует человеческую примесь, убивавшую силу магии.
Следом тени советников, состоявшие из дыма, материализуются одна за другой.
– Мы ждем отчета, ректор Вент, – раздается голос Малкара, лидера Конклава Чистой Крови.
Ректор приподнимает голову. Малкар изучает его взглядом паука, созерцающего запутавшуюся муху. Одно неверное слово – и род Вентов исчезнет из летописей, как исчезали другие. Именно поэтому подходящих женихов для Люцины сейчас трудно сыскать.
Азраэль склоняется в почтительном поклоне, почти касаясь лбом холодного пола – как было принято в древние времена.
– Каин Велентар вернулся, сохранив всю свою силу, о сильнейшие. То, что защищало стены академии, теперь… вновь часть его.
– Это известно, – произносит госпожа Медея из Дома Лунных Змеев. – Насколько он опасен?
Азраэль делает глубокий вдох:
– Я изучил его воспоминания, – он вновь кланяется.
Риск был огромен. Если бы Каин Велентар обнаружил, что цепи с его магическими отпечатками на время исчезли из библиотеки, то испепелил бы ректора на месте, как многих других своих врагов… Но Каин был занят – ректор лично позаботился о "ванне" из крови сотни девственниц, собранных со всех окрестных деревень.
И вот что Азраэль увидел пока Велентар, голодавший триста лет, наслаждался свежей кровью.
Виктория заманила его в сад академии – место их тайных встреч – и протянула древний клинок с гравировкой:
– Ты больше не оружие Ноктэль. Пусть это напоминает тебе, что даже на войне есть место красоте.
Но лезвие было отравлено. Парализующий яд.
Каин помнил, как лепестки черных роз прилипали к его лицу. Как Виктория, целуя его, украдкой смахивала слезу – единственную искреннюю слезу за все годы лжи. Теперь же эти розы росли под окнами его новой темницы – академии, которую он когда-то основал.
Когда Каин рухнул на колени, Виктория прошептала: