Ставни с грохотом распахиваются на окне. Ветер врывается в кабинет, разбрасывая по полу исписанные бумаги, словно осенние листья.
– Что?!
По кабинету плывет отзвук темного колдовства.
Азраэль вскакивает, хлопает рамой – и застывает.
Воздух подрагивает.
– Ни один враг не выйдет в эти стены, – шепчут губы ректора. – Так приказала Дарквуд. Колдовство, замешанное на крови…
Портрет Каина по-прежнему укоризненно смотрит сверху. Повинуясь какому-то странному тревожному чувству Вейт опускает взгляд ниже и понимает, что на него смотрит не только портрет.
В дверном проеме стоит он.
Настоящий.
Босой. В рваной рубашке. С глазами, горящими голубым льдом.
– На моей крови, – Велентар как ни в чем не бывало поправляет расстегнувшийся манжет, – поэтому я имею право войти.
– Невозможно… – хрипит ректор, растягивая воротничок рубашки.
Каин Велентар был усыплен по решению Конклава потому что его безумие грозило устоявшемуся миропорядку, а слава могла обеспечить воплощение всех идей Виктории в жизнь. С тех пор его сила и кровь хранили Академию Ночи от внешних врагов.
Каин делает шаг вперед. Тени за его спиной сжимаются, словно когти.
– Азраэль. Ты постарел.
Голос гладкий, как лезвие ножа.
Ректор отступает, пока спиной не упирается в подоконник. Сердце колотится, как пойманный зверь. Что сейчас сделает этот древний? Да и помнит ли Велентар все, что с ним было? Заклятие такой силы – не шутка.
– Ты… ты не должен был…
– Проснуться? – Каин усмехается, и в этой улыбке нет ни капли тепла. – Виктория думала так же.
Он проходит мимо, пальцы скользят по корешкам книг. Пыль вспыхивает синим. Древние умеют считывать с вещей едва заметный след магии – Велентар пытается разобраться в том, что случилось в триста лет его отсутствия. Надо действовать срочно. Усыпить его бдительность, предупредить Конклав…
– Она предала тебя, эта получеловеческая шавка! – Азраэль цепляется за стол, чтобы руки не дрожали.
Каин поворачивается. Его брови чуть-чуть приподнимаются. Утонченный, красивый жест.
– Ну а вы даже не потрудились снять с меня цепи.
Наступает тишина.
– Я устраивал вас как оружие, которое крепко спит.
Несколько неслышных шагов и Велентар садится в кресло напротив Азраэля, вальяжно закидывая ногу на ногу. Вся его поза полна грации и чувства собственного достоинства. Еще бы, один из чистокровных аристократов. Вернейший меч Конклава, непобедимый генерал.
Чего ему стесняться?
Глаза Велентара горят голубым. Азраэль отшатывается, потому что поздно понимает: это ментальная связь. Почти никто из современных чистокровных этим умением уже не обладает. Велентар сейчас чувствует его мысли. Все. О Конклаве. О реформах. Весь страх.
– Каин, я… я помогу! – заявляет Азраэль, сбиваясь. – Конклав не должен знать! Я скрою твое возвращение! И… и ты сможешь отомстить!
Каин смотрит на него, как на насекомое.