Как?
Запретное крыло. Падение в бездну. Он.
Каин Велентар.
Холодные голубые глаза. Совершенное тело. Следы от цепей и слова, врезавшиеся в память:
– Когда проснешься… все будет иначе.
Дыхание перехватывает.
– Ректор ждет тебя, – бросает Элизабет.
– Что? – мой голос хриплый, будто я всю ночь кричала во сне.
Она усмехается, и в ее взгляде что-то новое – не просто презрение, а… страх?
– По поводу нового профессора.
Нового профессора?
Ледяная волна прокатывается по спине.
– Кто…?
Элизабет закидывает себе на плечо тряпку и берет в руки таз – должно быть, она обмывала мои раны – затем направляется к дверям:
– Придешь туда, когда перестанешь выглядеть, как призрак.
Дверь захлопывается.
Я одна.
Но это неправда.
Каин Велентар не мог восстать из мертвых. Моя бабушка не могла держать ключ к связывающему его заклятию в книге, которую написала своей кровью.
Но где-то в глубине моего сознания звучит его голос.
– Теперь ты моя, Дарквуд.
Тени на стенах пляшут, будто чуют приближение бури. В кабинете ректора Академии ночи темно.
Азраэль Вейт с отвращением размазывает чернила по пергаменту, потому что вынужден тратить время на совершенно идиотское задание. Конклав требует отчет. О ней. О полукровке, которая не заслуживает даже плевка под ноги.
– Дарквуд… – его губы искривляются, как будто имя жжет язык.
В этой наследнице предательницы нет ничего, что так злило Конклав в ее бабке – ни той же кипучей энергии, ни той же страсти. Эта точно никогда не сможет поставить сомнения правила, по которым вертится мир. И вот зачем время на нее тратить?
Сидит и не отсвечивает, как крыса. Пусть так дальше и продолжается.
Азраэль бросает взгляд висящий на стене портрет. Каин Велентар. Один из отцов-основателей академии. Герой. Легенда. И дурак, который из-за Виктории потерял все.
Сейчас его историю рассказывают как поучительную байку о том, как опасно доверять пусть и симпатичным врагам. Сильнейший из чистокровных, защитник Конклава и опора порядка, повелся на россказни этой получеловеческой шавки и по официальной версии Виктория Дарквуд отдала его врагам, которые, прибегнув к черной магии сначала десять дней мучили сильнейшего из вампиров, а потом развоплотили.
– Ты слишком многое себе позволил, – шепчет Азраэль, глядя в холодные синие глаза Велентара, который как будто тоже наблюдает за отчетом. – Глядишь и тебя бы не лишили…