– Триста лет темноты, – его голос, как будто наполненный сталью, эхом отражается от стен. – Триста лет, когда я мог чувствовать только боль от цепей, которыми опутала меня твоя… бабушка.
Велентар наклоняется, и его холодное дыхание обжигает мое ухо:
– И теперь появляешься ты, юная Дарквуд. Чтобы завершить ее дело и подчинить меня?!
Зажмуриваюсь, ожидая удара… но вместо этого ощущаю, как его пальцы грубо впиваются в мои виски.
В голове взрывается боль.
Перед глазами плывут образы:
Виктория, стоящая перед Каином, закованным в цепи. Его израненное магией нагое тело. Слезы на ее глазах… и решимость в последний момент.
– Она в конце концов пожалела, – голос Велентара звучит внутри моей головы.
Боль усиливается.
– …теперь пожалеешь и ты.
Каин отпускает меня, и я падаю на пол, давясь кашлем.
– Я… еще ничего вам не сделала… – шепчу.
Каин замирает. Его взгляд становится изучающим, но не менее опасным.
– Ты активировала заклинание! Оставался лишь шаг…
Я поднимаю голову, чувствуя, как гнев душит мой страх:
– Я ничего о нем не знала! Я искала правду! Наш род обвинили в вашей гибели, вычеркнули из всех хроник и… нас почти не осталось и я… я…
Его губы кривятся в усмешке.
– Как жаль… – он вовсе не сожалеет. Следом Каин резко хватает меня за подбородок.
Его глаза вспыхивают синим пламенем.
– Теперь я свободен. Спи, Дарквуд. Когда проснешься… все изменится.
Темнота.
Я плыву в ней, как в черных водах, где нет ни дна, ни поверхности. Где-то далеко – холод. Где-то рядом – голос.
– Не притворяйся, ты больше не спишь.
Голос резкий, как удар хлыста, врывается в мое сознание.
Я вздрагиваю и распахиваю глаза.
Лазарет.
Белые простыни, запах трав и хмурое лицо Элизабет, склонившееся надо мной. Она смотрит на меня так, будто я – ошибка, которую нужно исправить.
– Ты жива. Досадно, ректор даже решил не наказывать тебя за посещение запретного крыла. А надо бы.
Лекарка отходит в другой конец комнаты, к столику со склянками.
Резко сажусь, и мир кружится, но я уже ощупываю себя – руки, ноги, грудь. Цела.