Пока они вели вялую беседу о том, каково это – сдавать вступительные экзамены в институт, Арсений начал задумываться, что, может быть, это свидание было не такой уж хорошей идеей, какой казалось на первый взгляд. Внезапно Нинина привлекательность померкла рядом с её холодностью.
Они обошли квартал кругом, а потом Арсений проводил Нину до дома. Он оставался вежливым, но былого энтузиазма пропал и след.
– Всего доброго, – сказал он, когда они дошли до подъезда, и уже собирался уходить, когда Нина обратилась к нему.
– Арсений, послушай… – Она была предельно серьёзна, и морщинка залегла у неё между бровей. – Спасибо за прогулку, но я не думаю, что нам стоит встречаться. Ну, не в буквальном смысле этого слова. Но ты понял…
Арсений стоял и молча смотрел на неё, слегка ошеломлённый её прямотой.
– Ты симпатичный и интересный, но меня всё это не интересует. Да даже если бы и не это, есть и другие причины. Которых ты не замечаешь.
– Да нет, ничего, – Арсений понимающе улыбнулся, даже с облегчением – он уже и сам подумывал, как бы дать заднюю и выставить своё приглашение простым дружеским интересом.
– Так всё в порядке?
– Конечно. Давай будем считать, что мы просто по-дружески прогулялись.
– Давай, – согласилась Нина.
Они с лёгкостью попрощались и разошлись по домам.
Вечерело. Во дворах пролегли длинные тени. На улицах было довольно безлюдно.
Арсений уже зашёл в свой двор, как вдруг ему послышалось, что где-то играет музыка. Так тихо и ненавязчиво, но вполне отчётливо, что позволяло различить мотив.
Мелодия казалась прекрасной. Он не знал, из каких инструментов извлекают подобные звуки, но они напоминали звонко падающие капли. Нечто печальное, лёгкое, почти невесомое. Ему захотелось найти источник мелодии, но в какую бы сторону он ни шёл, звук не удалялся и не приближался.
Покружив так по двору в течение минут пяти, Арсений понял, что это бесполезно, и как только он решил пойти домой, музыка вдруг исчезла. Он больше её не слышал, но незатейливая мелодия продолжала играть в голове.
И уже когда Арсений зашёл в квартиру и стянул с ног кеды, ему вспомнились Нинины слова про причины, которых он не замечает.
– Что, интересно, ещё за причины? – рассеянно размышлял он, ставя чайник на плиту.
Наступил октябрь. Погода по-прежнему держалась ясной, однако по утрам уже ощутимо подмораживало, а трава покрывалась инеем.
До осенних каникул было рукой подать. Школа готовилась к осеннему балу, на котором учащиеся представляли свои номера, а после старшеклассникам разрешали устроить танцы до полуночи. Это было самое ожидаемое, если не считать каникул, событие ближайшего времени.
Особенно были взбудоражены девчонки. Они всё никак не могли перестать обсуждать свои наряды и делали это постоянно: на переменах, в столовой и даже на уроках. Арсений недоумевал: сколько же можно говорить об одном и том же? С Ольгой зато никто и не пытался заговорить ни о чём таком.
– Как у тебя дела? – как-то спросил он у неё, когда на перемене они вместе переходили из одного кабинета в другой.
– Нормально всё, – ответила Ольга, широко шагая рядом и не поднимая на него глаз.
– Я серьёзно.
– Так и я серьёзно, – она посмотрела на него, и Арсений поймал её взгляд. – Всё отлично.
И тут он заметил нечто странное, чего ещё не видел прежде. Глаза у Ольги сияли счастливо.
– Что? – недоверчиво спросил он. – Отец все-таки отравился спиртом?
– Нет, он всё ещё жив. Просто… просто всё отлично.
– Что отличного-то? – не понимал он. – Родители разводятся, и вы съезжаете? Или ты решила сбежать из дома?
– Нет.