Барудо попробовал отступить назад, но сразу же споткнулся о валун и беспомощно растянулся на спине. Он весь онемел от страха. Его крики о помощи были лишь жалкими пьяными стонами, тонущими в плеске волн. За считанные секунды распухшая, ни на что не похожая голова оказалась у его ног. Острая боль от укуса пронзила колено; он завопил, и неистовая сила поволокла его в океан.
Барудо изо всех сил цеплялся за камни, но пальцы соскальзывали с илистой поверхности. Лишь оказавшись наполовину в воде, он сумел ухватить небольшой булыжник и, захлебываясь соленой водой, как следует тяпнул тварь по голове.
Ногу отпустило, волна словно слизала существо; рану обожгло солью, и он, не успев отдышаться, пополз обратно.
Когда он все же преодолел каменистый берег и выкинул свое тело на редкую травку, сознание поплыло окончательно…
* * *
Она сразу же заметила его, хотя до этой секунды, казалось, видит перед собой лишь пляшущее пламя и ничего кроме. Но девушка так лукаво улыбалась, когда Ильхо приблизился, чтобы поймать её и танцевать с ней, точно это она его поймала.
Дикарка танцевала словно только для себя, но при этом обнимала его за шею. Его пальцы соскальзывали в просветы между узлами нитей ее наряда, и Ильхо то и дело касался пальцами ее голой кожи.
В её взгляде читалось не только ребячливое веселье, но и неясный вызов и решимость. Наверняка он уже где-то встречал её; Ильхо хотя бы раз видел каждого жителя острова. Оттого её лицо казалось ему знакомым…
Позже она потащила его в сторону воды. Ильхо охотно бежал за ней; он вообще плохо соображал, что происходит.
У самого прибоя незнакомка сбросила с себя сеть и бросила в него – Ильхо отшвырнул ту на песок, наблюдая, как девушка заходит в воду. Здесь, вдали от костра, при свете туманности, ее кожа казалась бледной. Она тут же окунулась и вынырнула.
Воды на этом пляже всегда были спокойными и не годились для досок. Они едва ли доставали ему до груди – и так на полсотни метров от берега, а дно здесь было мягким, песчаным – идеальным для купания. Ильхо и сам любил купаться ночью, поэтому, скинув рубашку, поспешил навстречу низкой волне, разбившейся у его икр.
Девушка хитро прищурилась, поджидая его, не двигаясь. Ее грудь лишь наполовину была скрыта в воде. Странно, что они до сих пор и слова друг другу не сказали, но говорить совсем не хотелось.
Ильхо поцеловал её. Он хотел, чтобы получилось неспешно, с чувством, а вышло порывисто и смазано. Голова кружилась, ощущения казались размытыми, будто удовольствие доносилось до тела откуда-то издалека.
Поэтому, когда в его нижнюю губу вонзились зубы, не понарошку – взаправду, Ильхо вскрикнул с запозданием. Он оттолкнул её, но незнакомка и сама отскочила в сторону, с торжеством во взгляде сплевывая его кровь.
– Сначала женись, дубина! – ехидно выпалила она и рассмеялась.
Он кинулся на нее, но девушка лишь взвизгнула и нырнула в воду. Ильхо сморгнул осоловело: он был уверен, что заметил мельком большой рыбий хвост, обдавший его брызгами напоследок.
Тело больше не ощущалось как свое, и в таком состоянии, то и дело оглядываясь на воду, Ильхо побрел к берегу, где подобрал кусок рыболовной сети.
Нутро корабля стонало и стонало. Кай подозревал, что, даже сойдя на землю, он по ночам будет слышать этот скрип. Равно как и чувствовать качку. Но всё же ему было легче, чем сестре.
– Поднимись на палубу. Сможешь подышать свежим воздухом.
Кайя посмотрела на него несчастным, недовольным взглядом. К её чести – она справлялась с путешествием лучше, чем он предполагал. Сестра мотнула головой и откинулась обратно на расшитые цветные подушки. Давно он не видел её такой растрёпанной.
– Нет, – простонала она, закрыв лицо рукой. – Там матросы.
Кай опустился на обитое выцветшим уже шёлком сиденье возле окна. У Кайи была лучшая каюта. Впрочем, как и у него.
– Глупости. Матросы тебе и слова не скажут. Там мои люди.
– Но это отребье всё равно пялится.
Кай вздохнул. Да, команда не блистала интеллектом или манерами, зато путешествие проходило гладко, и даже в непогоду экипаж не подвёл. Но он знал, как поднять сестре настроение.